Я постучал. Ничего не происходило. Я толкнул дверь. Она оказалась запертой. Я покосился на Ларису, она пожала плечами — не повезло. Может, пароль нужен? За дверью что-то зашуршало, щелкнула задвижка. Открыла Варвара, она прекрасно выглядела. Вымытые волосы, модные джинсы, расстегнутый жакет, под ним футболка с выразительной надписью «DON’T TALK TO ME» (что в переводе значит «отвали, моя черешня»). Она окинула меня подозрительным взглядом и удалилась за свой шкаф.
Я замер на пороге, озирая собравшихся. Их было немного: Варвара, Сергей Борисович, еще один тип, с которым не так давно мы имели прямой боевой контакт. Очевидно, я задумался.
— Входите, Никита Андреевич, — мягко сказал Якушин. — Все в порядке, мы не в Кащенко.
— Синдром кота, — сумничала Варвара. — Долбиться в дверь, а когда открыли — не входить.
Я вошел, поздоровался за руку с Якушиным. Кивнул Варваре, что-то буркнул, мол, прекрасно выглядите, Варвара Ильинична, и магию с себя смыли. Мужчина (явно гвоздь программы) смотрел на меня со смесью угрюмости и растерянности. Возможно, он выспался, но не помолодел. Кожа обвисла, под глазами красовались мешки. Но когда я протянул ему руку, что-то изменилось в нем. Улыбка осветила лицо. Он быстро привстал, ответил на рукопожатие, стеснительно опустил глаза.
— Давайте по-простому, — предложил я. — Вы Константин, я Никита.
— Давайте… спасибо… — у него был хрипловатый, какой-то проседающий голос. — Простите, Никита, что я вас позавчера… Ну, вы понимаете… — Он сглотнул, облизнул губы.
— Вы — меня? — удивился я. — Что вы, Константин, это я — вас. Так что и вы меня простите.
— Да, конечно. — Он смущенно улыбнулся.
— Идиллия, — вздохнула Варвара. — Может, за пивом для вас сбегать?
— Не обращайте внимания, Константин, — отмахнулся я. — Варвара Ильинична в своем амплуа. А что касается продажи пива, то такую услугу в крематории пока не ввели. Ближайшее пиво — в городе. Вы уже порешали вопросы, Сергей Борисович? — повернулся я к Якушину.
— Вас ждем, — проворчал тот. — Вы сегодня не сильно опоздали, спасибо.
В первые минуты ощущалась скованность, беседа не клеилась. Сергей Борисович разрешил курить, сделав знак Варваре. Та поморщилась, но послушно потянулась к форточке. Утробно загудела вытяжка. Рязанов радостно схватился за сигареты. Я тоже не упустил момент.
— Теперь вы знаете, Константин Сергеевич, что мы с вами сделали, — негромко сказал Якушин. — Извинения с нашей стороны будут выглядеть неуместно, поскольку, сами понимаете…
— Все в порядке, Сергей Борисович, — с хрипотцой отозвался Рязанов. — Вы поступили правильно, я мог натворить такого… Даже самому не верится. Сейчас я понимаю, что подвергся сильному воздействию, мной управляли…
— Скажу вам больше. В вас заложили программу: после уничтожения артефакта и доклада о выполнении вас сразил бы инсульт, от которого вы бы умерли. Так что сами решайте, кто ваши благодетели, а кто… наоборот. Благодарите Аллу Михайловну Незнанскую — она ваш ангел-хранитель. Даже не знаю, с чем это можно сравнить.
«С падающей бутылкой, подхваченной у самого пола», — подумал я.
— Но я не понимаю, зачем? — пробормотал Рязанов.
— Давайте разбираться.
— Я могу спросить, о каком артефакте идет речь? — произнес я.
— Спросить ты можешь, — буркнула Варвара. — Но мы не знаем.
— Вот именно, — согласился Якушин. — Мы рады, что Константин Сергеевич Рязанов вернулся в свое сознание и готов оказывать содействие. Мы в долгу не останемся. Скоро вы вернетесь к прежней жизни, вернетесь в свой дом на улицу Толмачевскую, найдете работу, наладите жизнь. Но пока все остается под вопросом, этого делать не рекомендуется. Вам придется побыть в изоляции, без обид, Константин Сергеевич?
— Какие уж тут обиды, — буркнул Рязанов. — Есть что-то еще, о чем я должен знать?
— Что вы хотели поджечь? — спросил я.
— Не знаю… Все события последних суток — как в тумане… Помню, как я несся по темному городу к себе на Железнодорожную. Яркий свет в глаза — светофор на перекрестке Гоголя и Красного проспекта. Помню, как резко дал по тормозам. Потом доехал, потом была драка с вами и еще каким-то человеком. А вот что было до моей поездки по городу — не помню…
— Кое-что есть, — признался Якушин. — Когда вас доставили под конвоем в музей, в вороте вашего пиджака обнаружили встроенный микрофон.
— Хорошо, что это была не видеокамера, — усмехнулся я.
— Почему? — не понял Якушин.
— Тогда бы наши оппоненты давно знали, что нашел Константин, а мы бы продолжали оставаться в неведении. Что они могли слышать? Звуки, издаваемые возбужденным человеком, потасовку с подвернувшейся Незнанской.
— Да, пожалуй, — признал Якушин. — Начнем сначала, Константин. Не возражаете, если я буду вас так звать? Вы были не последним человеком в этом городе. Опустим печальные семейные подробности. Вы возглавляли Следственный отдел в Следственном комитете, пока не начались пертурбации. Вас понизили в должности, поставив на ваше место родственника какого-то чиновника…
«Наследственный комитет», — подумал я.
