— Ты невероятно интересная. — Его рот изгибается в полуулыбке. «И красивая», так и хочется мне добавить. «Раньше ты говорил, что я красивая». — Я так и думал, что ты окажешься интересной.
Он опять смотрит на меня, а я все надеюсь, что он скажет что-нибудь еще.
В ответ смотрю на него и вдруг понимаю, что за этот час напрочь забыла о всех тех вещах, которые беспокоили меня в последнее время. О том, как он просто растворился в воздухе на треке, а потом это отрицал. О том, как он странно отреагировал, когда впервые услышал мое имя. О том, как я нашла его в парке тем вечером. Даже об этом странном посещении дома его бабушки несколько часов назад. Не знаю, что уж там он нашел во мне интересного, но вот он меня точно заинтересовал – я до сих пор ничего не знаю о нем. А так хочется сложить эту головоломку, но самые важные куски почему-то постоянно падают на пол, как назло приземляясь картинкой вниз, и так и остаются лежать вне зоны досягаемости.
Но все эти вновь возникшие в моей голове вопросы опять исчезают, стоит ему наклониться ближе ко мне, он медленно проводит линию на моем лице большим пальцем, от челюсти к подбородку. Я закрываю глаза – его палец скользит по направлению к моему рту и гладит нижнюю губу, чувствую, что непроизвольно наклоняюсь все ближе и ближе к нему, словно у его тела есть собственная гравитация, которая притягивает меня. Кажется, он хочет меня поцеловать, я снова закрываю глаза и делаю небольшой вдох в ожидании прикосновения его губ.
Но поцелуя нет. Я чувствую, как он останавливается. Его дыхание остается у меня на щеке, и я слышу, как он тихо шепчет мне на ухо: «Прости».
— За что? — бормочу я в ответ.
— За это. — Он вздыхает. — Прости. Но я не могу…
— А как же дерзкие приключения? — Очень надеюсь, что он услышит улыбку в моем голосе.
Чувствую, как рядом с моей шеей раздается смешок, и Беннетт снова вздыхает.
— Боюсь, что в одном таком я уже нахожусь. Но, к сожалению, не в этом. — Чуть отклоняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, и удивляюсь, насколько они печальны. Он снова проводит большим пальцем по моей щеке и отодвигается от меня. Смотрит на часы.
— Послушай, мне уже пора возвращаться к Мэгги. Могу я проводить тебя до дома?
В смущении сильнее вдавливаюсь в спинку дивана. Я удручена.
— Все нормально, здесь идти всего пару кварталов.
— Я буду чувствовать себя ужасно, если с тобой что-нибудь случится.
— Например, если я исчезну? — саркастически отвечаю я. — Ведь кажется, именно такой эффект ты оказываешь на людей?
Я сижу пока еще достаточно близко, чтобы заметить, как Беннетт изменился в лице, его черты стали более жесткими.
— Спасибо. — Он отодвигается от меня еще дальше, и та часть меня, что расстроилась из-за несостоявшегося поцелуя, чувствует себя удовлетворенной. — Сейчас вернусь.
Он идет в уборную, а я остаюсь одна на диване, ругаю себя, на чем свет стоит.
— Беннетт, прости, — говорю я, когда он возвращается. — Я всего лишь пыталась пошутить.
Он наклоняется, чтобы подобрать с пола мой рюкзак.
— Все в порядке, не беспокойся.
Мы надеваем куртки, молча проходим мимо диванов и столиков, выходим на улицу. Вроде бы идем рядом, но между нами явно ощущается целая пропасть. За все три квартала мы так и не произнесли друг другу ни слова, тот Беннетт, который сейчас провожает меня домой, сильно отличается от того, с кем мы только что разговаривали весь последний час.
— А вот и мой дом, — говорю я, когда мы подходим к нему. Смотрю, как Беннетт разглядывает наш дом, который мои предки сами построили еще в 19 веке, разглядывает его осыпающуюся желтую краску и изогнутый фонарь, который служит единственным освещением на улице. Свет на кухне включен, но не заметно, чтобы там кто-то был – моих родителей не будет дома еще несколько часов.
— Может, хочешь…
— Нет, — резко отвечает он, и ставит рюкзак на землю у моих ног. — Послушай, ты была права… ну, то, что ты там сказала.
Его голос звучит мягче, но, похоже, он специально прикладывает усилия, чтобы он таким не казался.
— Да ладно тебе, я же пошутила. — Пытаюсь развеселить его, но он лишь стоит, засунув руки в карманы, и всячески старается избежать моего взгляда. В жизни бы не подумала, что мой комментарий настолько ранил его, что человеку достаточно просто сходить в уборную, чтобы вернуться оттуда уже совершенно другим. Тот первый пытался меня поцеловать. А этот дождаться не может, чтобы поскорее уйти отсюда.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
Подхожу ближе и улыбаюсь ему, флиртую, надеюсь, что смогу вернуть того Беннетта из кофейни.
— Я знаю уже два твоих секрета. — Тот почти случившийся поцелуй придает мне смелости, я подхожу к нему ближе и берусь за лацкан его шерстяного пальто. — А это уже что-то, так ведь?
Он придвигается ко мне ближе, как тогда на диване, но на этот раз лицо у него жесткое, и он даже не пытается приблизиться к моим губам. Он хватает меня за запястье, чтобы убрать мою руку, и я рефлекторно отпускаю лацкан. Выражение его лица становится еще холоднее.
Не могу поверить, что мое замечание так задело его.
— Да что с тобой такое?
Беннетт делает большой шаг назад.
