— Ему понадобилось срочно вернуться домой. Кто-то заболел… кто-то из членов семьи. Друг подвез его до аэропорта, а свою машину он оставил на парковке. Но сейчас он с вами связался и сообщил, что с ним все в порядке. Он… — Делаю глубокий вдох, чтобы закончить предложение без паузы. — Он вернулся в Сан-Франциско к своей семье.
— Ты предлагаешь мне лгать? Полиции?
— Это не ложь. Он ведь и правда там. Вы можете рассказать им это, или ничего не говорить, подать заявление о пропаже, и пусть они его ищут. Только вот они его все равно не найдут.
— Если он вернется…
— Когда…— уточняю я. —
Когда
он вернется, я первая узнаю об этом. И не сомневайтесь, вы будете второй. И тогда, я уверена, что он все вам расскажет. Хорошо?
Она несколько раз кивает, соглашается с мои решением.
— И что же мне делать с его вещами? С его машиной?
Машина. В первый раз он сказал мне, что это внедорожник Мэгги, и в текущей ситуации, так оно и оказалось.
— Думаю, что Беннетт купил эту машину для вас.
Она хмурится и внимательно смотрит на меня.
— И с чего бы это ему так делать? Он не достаточно хорошо меня знает, чтобы новые машины мне покупать.
Улыбаюсь ей и вздыхаю.
— Может быть, и не должен был. Но купил. Понимаю, что это не имеет смысла… — Вдруг я замолкаю, мои последние слова, словно эхо звучат у меня в голове – я повторяю слова, которые прочитала прошлым вечером в Сан-Франциско. Слова, которые я напишу Беннетту спустя семнадцать лет. Тогда с ним это сработало. Может быть, сработают и с его бабушкой.
— Однажды, — говорю я, — все это обретет смысл. А сейчас, просто поверьте мне.
Весь последний час я просидела на полу, привалившись спиной к кровати. Одета я в кофту большого размера, которую надевал Беннетт после нашего первого свидания на острове Ко Тао. Все это время смотрю на черное шелковое платье, которое купила для сегодняшнего аукциона. Когда я только принесла его домой и повесила на плечики на дверцу шкафа, оно казалось мне каким-то волшебным, словно множество мультяшных птичек и мышек создали его из ничего, пока я спала.
Но сегодня вечером ровно неделя, как меня вышибло обратно. Годовщина события «с тех самых пор, как…». И поэтому платье стало лишь еще одним экспонатом в моем маленьком музее, состоящем из моей карты, пакета с песком, шести открыток и четырех новых кнопок. Всех тех вещей, один взгляд на которые вызывает у меня воспоминания о нем.
Все еще сижу, уставившись на платье, как раздается стук в дверь. Я этого ждала, интересно, кто из моих родителей вытянул жребий?
— Войдите, — бормочу я.
Эмма?
Перевожу на нее взгляд. Она одета в то самое платье, которое я помогала ей выбирать – платье темно-оранжевого цвета, без бретелек, в пол, сейчас оно смотрится на ней так же великолепно, как и тогда в примерочной. Ее волосы убраны в тугую косу, спускающуюся по шее, несколько прядей обрамляют лицо.
— Ух ты! Выглядишь просто шикарно.
— Спасибо, — отвечает она и садится на пол рядом со мной, опираясь на кровать и придвигаясь ближе ко мне.
Искоса гляжу на нее.
— Ты же помнешь платье.
— Ничего страшного. — Она внимательно осматривает меня с ног до головы, все, начиная с моих кудрявых волос и воспалённых глаз и заканчивая моими леггинсами и – «о, ужас», уверена, так думает она - моими ногами без педикюра.
— Что ты здесь делаешь, Эм?
Она слегка сжимает мою руку.
— Прости. Я знаю, что тебе сейчас хочется побыть одной, но твоя мама попросила меня поговорить с тобой.
Я отворачиваюсь от нее и закатываю глаза. За эту неделю родители все уши мне прожужжали про эту вечеринку, а я всячески старалась показать им, что не собираюсь на нее идти. Ни при каких обстоятельствах. Но чтобы подсылать Эмму? Это уж слишком.
— Я в любом случае хотела зайти к тебе, убедиться, что с тобой все в порядке.
— Со мной все хорошо.
Она недоверчиво смотрит на меня, а потом переводит взгляд на платье.
— Так нечестно, что я единственная, кто видел тебя в нем. Ты выглядела в нем такой красивой.
А вот мне от взгляда на него становится тошно.
— Спасибо.
Несколько минут сидим в полной тишине: я разглядываю ковер на полу, Эмма переводит взгляд с меня на платье и обратно.
— Я не изменю своего решения, — наконец произношу я.
— Я знаю. Но мне нужно пробыть здесь хотя бы минут пятнадцать, чтобы твоя мама поверила, что я действительно пыталась. — Она поворачивается ко мне с улыбкой и легонько ударяет по плечу. — Договорились?
Печально улыбаюсь ей в ответ.
— Спасибо. — Эмма все понимает. Она сразу же все поняла. В прошлое воскресенье сразу же после Мэгги я побежала прямо к ней. Мы сидели у нее в комнате, Эмма подавала мне салфетки и позволила выговориться, поверила в каждое слово моей придуманной истории. Я сказала, что у него заболел кто-то из родственников, и ему пришлось ночным рейсом, сразу же после кино, улететь в Сан-Франциско. Он не знал, сможет ли вернуться, и сожалел, что ему не удалось с ними попрощаться. И что он будет скучать.
