— Сейчас мы с тобой не слишком популярны, Джейк, если судить по горе писем, которую я получил из округа Форд, и по телефонным звонкам, как анонимным, так и нет. Люди думают, что мы уже подготовили признание парня умалишенным и его выход на свободу. Это будет тебя беспокоить при отборе присяжных?
— Вообще-то да, мы с Гарри Рексом это обсуждали. Он озабочен сильнее меня, поскольку я еще верю в возможность найти двенадцать независимо мыслящих человек.
— Я тоже. Мы тщательно, без спешки проверим их. Давай заберем мальчишку из Уитфилда, чтобы все недовольные убедились, что он действительно сидит в следственном изоляторе, а не освобождается благодаря бесчестному техническому фокусу. Думаю, это многих успокоит. Ты согласен?
Джейк ответил утвердительно, хотя его согласие было весьма условным. В одном Нуз был прав: возвращение Дрю за решетку до суда успокоит местных жителей.
— Я вызову судебного клерка и попрошу подготовить к завтрашнему дню список кандидатов в присяжные заседатели. Полагаю, сотни имен хватит, как твое мнение?
— Такое же, сэр. — Сотня была средним количеством для гражданского процесса.
Нуз медленно прочистил третью трубку, аккуратно набил ее табаком, закурил, посмаковал дым, а потом с трудом встал из кресла. Подойдя к окну, он застыл, словно залюбовался красивым пейзажем. Не оглядываясь, через плечо, сказал:
— И еще кое-что, Джейк. Это строго между нами, хорошо? — Казалось, его одолевают неприятные мысли.
— Строго между нами, сэр.
— В свое время я был политиком, и неплохим. Потом избиратели отозвали меня домой, и мне пришлось смириться с честными заработками. Я старательно работаю в должности судьи и, смею надеяться, не роняю этого звания. Сужу здесь уже восемнадцать лет и еще ни разу не имел серьезного противника. У меня прочная репутация, правда? — Он оглянулся и нацелил на адвоката свой длинный нос.
— Я бы назвал ее очень прочной, господин судья.
Нуз выпустил дым и проследил, как он кольцами поднимается к потолку.
— Я пришел к выводу, что избрание судей недопустимо. Политиков нельзя допускать ни к каким уровням юридической системы. Ты скажешь, что мне легко так говорить после долгого сидения в судейском кресле. Длительное пребывание в должности имеет свои достоинства. Однако судьям не подобает трясти руки, чмокать младенцев и клянчить голоса, ты согласен со мной, Джейк?
— Да, сэр, это неподходящие методы. — Приходилось признать, что судьи редко сталкивались с серьезным соперничеством и почти никогда не терпели поражений. Даже самые честолюбивые юристы считали финансовым самоубийством вступить в борьбу с действующим судьей и проиграть. Джейк заподозрил, что Нузу не дает покоя Руфус Бакли.
— Похоже, в следующем году у меня все же появится соперник, — продолжил Нуз.
— До меня доходили слухи.
— Это твой старый приятель Бакли.
— Я как не выносил его, так и не выношу. Боюсь, это навсегда.
— Он обвинил в оправдании Хейли меня. Меня и тебя. Всех вокруг, только не себя самого. Вот уже пять лет вынашивает возмездие. Когда три года назад Бакли проиграл выборы окружного прокурора, то был буквально раздавлен, умолял о помощи — так, по крайней мере, доносят мои источники в Смитфилде. Теперь он в седле, опять дерет глотку. Воображает, будто обществу нужен в моем кресле именно он. В прошлую пятницу Бакли болтал в «Ротари-клубе» про дело Кофера, мол, ты снова одурачил суд и уговорил меня выпустить парня.
— Мне нет дела до болтовни в смитфилдском «Ротари-клубе», судья.
— Конечно, но, видишь ли, тебе там не баллотироваться.
— Послушайте, судья, на своих последних выборах Бакли проиграл в четырех округах из пяти, хотя Лоуэлла Дайера там знать никто не знал.
— Да, он с треском провалился.
Джейка удивило, что разговор так быстро перешел с юриспруденции на политику. Никогда Нуз так не откровенничал. Очевидно было, что его тревожит кампания, до которой оставалось еще много месяцев, и пока оставалось неясно, развернется ли она вообще.
— В округе Форд больше избирателей, чем в четырех других округах, а там у вас железная репутация. Адвокатская коллегия твердо стоит за вас, и правильно. Руфуса Бакли коллегия не выносит. Вам ничего не угрожает, судья.
Нуз вернулся за стол и положил трубку в миску для спагетти к другим трубкам. Продолжая стоять, он потер руки, словно говоря: «Дело сделано».
— Спасибо, Джейк. Давай приглядывать за Бакли.
Джейк встал.
— Обязательно. Увидимся утром через понедельник.
Они пожали друг другу руки, и Джейк поспешно удалился. Из машины он позвонил Гарри Рексу, чтобы, прорвавшись через двух секретарш-грубиянок, сообщить ему чудесное известие о назначении даты процесса и о том, что в течение суток они узнают имена кандидатов в присяжные.
Гарри радостно взревел на весь офис, а потом похвастался:
— Список уже у меня!
