Время мира полностью

В целом можно присоединиться в том, что касается этого протяженного побережья, к пессимистичному суждению памятной записки от 18 октября 1774 г., адресованной русскому правительству: «Уже долгое время река Софала, как и впадающие в нее реки, не несут более золота в своих водах». Рынки Малинди и Момбасы на юге Мозамбика^*EK, можно сказать, запустели, и те несколько португальских семейств, какие еще там живут, «суть более варвары, нежели цивилизованные»; торговля их «сводится к отправке в Европу какого-то числа негров, кои вырождаются и коих большая часть ни на что не годна»¹⁷³. Таким образом русское правительство, искавшее международных рынков сбыта, предуведомляли, что это — не та дверь, в которую стоит постучаться. И значит, мы без чрезмерных угрызений пренебрежем «индийским» склоном Южной Африки, великие времена которого тогда уже прошли.

Иным было положение на атлантическом фасаде Африки, от Марокко до португальской Анголы. Европа с XV в. разведала его берега, зачастую нездоровые, и завязала диалог с его обитателями. Действительно ли излишне ограниченная любознательность побудила ее, как часто утверждалось, пренебречь внутренними областями континента? На самом деле европейцы не обнаружили в Тропической Африке тех благоприятных условий¹⁷⁴, какие предоставляли по всей индейской Америке ацтекская и инкская империи, где европейцы выглядели в глазах стольких покоренных теми народов как освободители¹⁷⁵ и где они в конечном счете нашли опору в упорядоченных обществах, которые возможно было эксплуатировать без чрезмерных усилий.

Португальцы и остальные европейцы обнаружили в Африке на берегах океана только россыпь племен или незначительные государства, на которые невозможно было опереться. Мало-мальски основательные государства, вроде Конго¹⁷⁶ или Мономотапы, располагались во внутренних областях, будучи как бы защищены мощью континента и прибрежным поясом обществ, мало или плохо организованных в политическом смысле. Тропические болезни, такие вредоносные на побережье, возможно, тоже служили барьером. Но в этом мы, невзирая на все, усомнимся, потому что европеец преодолел такие же препятствия в тропических областях Америки. Еще одна, более серьезная причина: внутренняя часть Африки была защищена относительной плотностью своего населения, энергией обществ, которые, в отличие от американо-индейских, знали металлургию железа и нередко включали в свое число народы воинственные.

К тому же ничто не подталкивало Европу к приключениям вдали от океана, потому что на побережье она имела в пределах досягаемости слоновую кость, воск, сенегальскую камедь, перец, золотой песок и чудо-товар — черных невольников. А сверх того, по крайней мере поначалу, такие товары получали посредством облегченного обмена: за безделушки, стеклянные бусы, яркие ткани, небольшое количество вина, за флягу рома, за так называемый «торговый мушкет» и за те медные браслеты, что именовались маниллами, — «довольно странное украшение», которое африканец «надевает на нижнюю часть ноги над щиколоткой… и на плечевую часть руки выше локтя»¹⁷⁷. В 1582 г. португальцы платили неграм Конго «старым железом, гвоздями и т. п., что они ценят выше золотых монет» ¹⁷⁸. В целом то были клиенты и поставщики, которых легко было надуть, добродушные, при случае ленивые, «довольствующиеся жизнью со дня на день»… Но «вообще урожаи у сего народа столь жалкие, что европейские мореплаватели, кои к ним прибывают, дабы закупить там людей, вынуждены привозить из Европы или из Америки провизию, необходимую для прокормления рабов, каковые должны составить груз их кораблей»¹⁷⁹. Короче, европейцы повсюду оказывались перед еще первобытными экономиками. Андре Теве в 1575 г. определил их одной короткой фразой: деньги «там не в употреблении» ¹⁸⁰. И этим все сказано.

_{Португалия завоевывает африканское побережье (XV–XVI вв.)}

_{В XVI в. морские пути опередили старинные дороги через Сахару. Золото, шедшее к Средиземному морю, было повернуто в сторону океанского побережья. К богатствам, что эксплуатировались португальцами, следует, конечно, добавить черных невольников. (По данным кн.: Magalhaẽs Godinho V. L’Economie de l’Empire portugais aux XV^eet XVI^e s. 1969.)}