Время мира полностью

Но что же такое, собственно, деньги? У африканских экономик были свои деньги, т. е. «средство обмена и признанное мерило ценности», будь то куски ткани, соль, скот или в XVII в. ввезенные железные бруски¹⁸¹. Обозначение этих денег как примитивных не позволяет сразу же заключить, что африканским экономикам недоставало силы, что они не проснутся до XIX в., до последствий промышленной и торговой революции в Европе. В середине XVIII в. эти отсталые регионы были тем не менее такими, которые, может быть, отправляли ежегодно больше 50 тыс. негров к работорговым портам погрузки, тогда как Испания собирала в XVI в. в Севилье в среднем 1000 отъезжающих в год¹⁸², а в Новую Англию в 1630–1640 гг.¹⁸³ отправлялось всякий год в среднем 2 тыс. эмигрантов. И набеги, которые давали это человеческое поголовье, даже не прерывали повседневной жизни, ибо государства внутренних районов отправляли эти тысячи рабов, связанных друг с другом кожаными ремнями, надетыми им на шеи, к Атлантике (вместе с их весьма многочисленными охранниками) в сухой сезон — мертвый сезон в земледелии¹⁸⁴.

Кровопускания работорговли, возобновлявшиеся из года в год, по необходимости предполагают экономику с определенным тонусом. Именно это с большей или меньшей настойчивостью твердят последние исследования африканистов. Но тогда движение работорговых кораблей в обоих направлениях недостаточно для объяснения работорговли, которую надлежит сформулировать также и с африканской точки зрения. «Торговля невольниками, — писал Филип Кертин, — это подсистема атлантической экономики, но она также и подсистема большой модели западноафриканского общества, его образа действий, его религии, его профессиональных стандартов, его собственного самосознания и еще многого другого»¹⁸⁵. Необходимо вернуть Африке ее права и ее ответственность.

Черная Африка обрисовывается в виде громадного треугольника, лежащего между тремя не менее громадными пространствами: Сахарой на севере, Индийским океаном на востоке, Атлантикой на западе. Как мы договорились, восточное побережье мы оставим в стороне. Что касается окраин Сахары и атлантического побережья, то это были бескрайние «фронты атаки», с которых чужеземец (какими бы ни были его название, эпоха и обстоятельства) подбирался к самым воротам Черной Африки. И постоянно он добивался их открытия. Это почти что логично: разве не удерживало Черный континент крестьянское население, обращенное спиной что к морю, что к пустыне Сахаре, «которая во многих аспектах сходна с морем»¹⁸⁶? Странно, но черный человек не занимался плаваниями — ни через океан, ни через пустыню, — которые были бы ему доступны. Находясь лицом к лицу с Атлантикой, он плавал лишь по водам устья Конго, с одного берега реки на другой¹⁸⁷. Океан, как и Сахара, был для него чем-то гораздо большим, нежели простой границей, а именно — непроницаемой перегородкой.

Для Западной Африки белые были мурделе (murdele), людьми, вышедшими из моря¹⁸⁸. Традиция еще и ныне говорит об изумлении негров, когда они появились: «Они увидели, как на большом море появилась большая лодка. Из воды вышли белые люди и сказали слова, которые были непонятны. Наших предков охватил страх, они говорили, что это были вумби (Vumbi), возвратившиеся духи [предков]. Их отбрасывали к морю тучами стрел. Но вумби с громоподобным звуком выплюнули огонь…»¹⁸⁹. В эти первые мгновения негры не могли даже вообразить, что белые обитали, жили не на своих судах.

У атлантического побережья европейский корабль не встречался ни с сопротивлением, ни с надзором. Он располагал абсолютной свободой маневра, направлялся куда хотел, торговал где хотел; ему удавалось здесь то, в чем ему повезло или не повезло где-то в ином месте несколькими днями раньше. Он даже организовал торговлю «из Африки в Африку» по образцу торговли «из Индии в Индию», хоть и намного менее широкую. Форты, построенные на берегу, были прочными опорными пунктами, а близлежащие острова служили сторожевыми постами. Так было с Мадейрой, так было с Канарскими островами, так было и с весьма любопытным островом Сан-Томе в Гвинейском заливе, островом сахара и невольников, получившим с XVI в. колоссальное развитие — вне сомнения, потому что для острова были открыты пути как на запад — в Америку, так и на восток — к ближней Африке.

_{Рабство в странах ислама. Невольничий рынок в Забиде (Йемен) в XIII в. Иллюстрация к «Макамам» ал-Харири, 635 (1237) г. Национальная библиотека (Ms. аг. 5847). Фото Национальной библиотеки.}