Время мира полностью

Русское продвижение шло предпочтительно по эту сторону сибирских лесов, по южным степям, где около 1730 г. установится граница от берегов Иртыша, притока Оби, до отрогов Алтая. То была настоящая limes, непрерывная граница, удерживаемая казаками, в отличие от обычного точечного занятия сибирского пространства, усеянного небольшими крепостцами из дерева (острогами). Эта важнейшая граница, какой обрисовалась она к 1750 г., сохранится до правления Николая I (1825–1855 гг.)²⁶⁷.

В целом это было баснословное пространство, завоеванное поначалу в несколько стихийных продвижений, вследствие индивидуальных предприятий — процесса, не зависевшего от официальных воли и планов; пожелания и планы появятся позднее. Существовало даже родовое имя — «промышленные люди» — для обозначения таких первых и незаметных тружеников завоевания: охотников, рыбаков, скотоводов, трапперов, ремесленников, крестьян «с топором в руке и с мешком семян на плече»²⁶⁸. Не говоря уже о вольных искателях приключений, которых люди побаивались и принимали плохо, раскольниках, купцах (не обязательно русских), наконец, о ссыльных начиная с конца XVII в. В целом, принимая во внимание бескрайность Сибири, то была иммиграция смехотворная — самое большее 2 тыс. человек в среднем за год, — способная обеспечить на южных окраинах леса (леса березового, белого, в противоположность черным хвойным лесам Севера) редко рассеянное крестьянское население, которое обладало бесценным преимуществом: было почти свободным. На легких почвах сохи с орешниковым или буковым сошником было достаточно для возделывания нескольких ржаных полей²⁶⁹.

Русское население, вполне очевидно, выбирало плодородные почвы, берега богатых рыбой рек и оттесняло первобытные народы в пустынные южные степи или в густые северные леса: к югу — тюрко-татарские народы, от киргизов^*EL с берегов Каспия до монгольских (скажем, вызывавших удивление воинственных бурят района Иркутска, где, несмотря на их сопротивление, в 1662 г. была построена крепостца); к северу — самоедов^*EM, тунгусов, якутов²⁷⁰. С одной стороны, на юге, были войлочные шатры, дальние кочевки пастушеского населения и торговые караваны; с другой, на севере, — деревянные хижины в густых лесах, охота на пушного зверя, причем иной раз охотнику приходилось использовать компас, чтобы отыскать дорогу²⁷¹. Европейские путешественники, охотно выступавшие в качестве этнографов, множили свои наблюдения об этих несчастных народах, отброшенных в неблагоприятную природную среду. «Онские тунгусы, — замечает Гмелин-дядя, — почти все говорят по-русски, они также носят русскую одежду, но их легко отличить по росту и по узорам, кои они наносят себе на лицо. Одежда их принадлежит к самым простым, они никогда не моются и, когда приходят в кабак, вынуждены приносить с собой чарку, ибо им бы ее не дали. Помимо признаков, по коим их отличают от русских, их весьма легко узнать по запаху»²⁷².

Когда завершался XVIII в., Сибирь насчитывала, видимо, немногим меньше 600 тыс. человек населения, включая коренных жителей, которыми легко было управлять, принимая во внимание их бедность и незначительную численность, и которых даже можно было включать в состав небольших отрядов, которые обороняли остроги. Нередко их употребляли на тяжелых работах: тяга судов бечевой, перевозки, рудники. Во всяком случае, они снабжали посты пушниной, дичью или доставленными с юга товарами. Некоторое число рабов, полученных у монголов и татар, которых обычно продавали на астраханском рынке²⁷³, и те, каких продавали на сибирских рынках — тобольском и омском, — представляли лишь незначительное добавление. Ничего похожего на то, что делалось в рабовладельческой Америке или даже в некоторых областях России.

Необходимые перевозки никогда не бывали легкими. Реки, текущие с юга на север, долгие месяцы скованы льдом и знают приводящие в ужас весенние ледоходы. Перетаскивание плоскодонных судов (стругов) позволяло летом перебираться с плеса на плес по излюбленным волокам, где порой будут вырастать города, поначалу незначительные, как и те, что создавали европейцы во внутренних районах Нового Света. Зима, несмотря на сильные холода, относительно более благоприятна для перевозок благодаря удобствам санного пути. «Последними санными обозами, — писала 4 апреля 1772 г. «Газетт де Франс», сообщая санкт-петербургскую новость, — прибыло значительное количество золотых и серебряных слитков с рудников Сибири [вне сомнения, из района Нерчинска] и Алтайских гор»²⁷⁴.