Я нажал на кнопку вентиляции. В шлюз хлынул воздух. Столбик индикатора давления начал расти, споро карабкаясь наверх по логарифмической шкале килопаскалей.
— Роло, — ровным голосом сказала Полина. — Роло, пообещай мне одну вещь.
— Какую?
— Если будет опасность, что мы окажемся в лапах... в лапах...
— Да что за глупости! Каких
— Ты понимаешь прекрасно, что я имею в виду. Не клонов. Тех, кто бормочет в наших наушниках.
— Забудь. Уже никто ничего не бормочет.
— Это потому что люк закрыт и корпус не пропускает радиосигналы… Ты же мне сам объяснял. Но они там, вокруг Грозного. От того, что ты закрыл люк, они ведь не исчезли.
Я не знал, что ответить... Но вот и долгожданные 100 кило-паскалей, нормальное атмосферное давление!
Внутренний люк шлюза распахнулся. «Сэнмурв» к тому времени начал казаться мне таким уютным, таким родным, будто я появился на свет и вырос на борту гидрофлуггера. Хорош фатерлянд, только подумать...
Как бы там ни было, я ликовал: мы снова дома! Правда, этот «дом» предстояло теперь не спалить в атмосфере, не разбить при посадке и не уронить на голову клонским зенитчикам.
Не буду описывать, как я гасил скорость, как входил в атмосферу, успокаивал Полину и спорил сам с собой относительно того, стоит ли включать приемник.
Скажу лишь, что за этот полет считаю себя достойным Королевского ордена Полярной звезды командорской степени первого класса. Поскольку русские таких не выдают, готов удовольствоваться скромной Звездой Героя России.
Когда «Сэнмурв» шел уже на дозвуковой скорости на высоте в полтора километра, я все-таки включил приемник.
Я полагал, что нас в процессе снижения засекла клонская система противокосмической обороны. «Сэнмурв» должен был автоматически и притом вполне вменяемо отвечать на запрос «свой-чужой» — поэтому клоны вряд ли стали бы сбивать нас сразу. Но связаться с нами по рации их командиры были просто обязаны. Я понятия не имел, что мы станем им отвечать, но послушать их запросы не мешало.
В эфире, однако, царило молчание, а переключаться на аналоговый тракт я не отваживался. Охота мне было лишний раз слушать царапающее нервы «шап-шапанат»!
Мы летели почти точно вдоль 7-й северной параллели. Океан был разграфлен бесконечными грядами волн. Гидрологическая панель «Сэнмурва» показывала 4,5 балла, автопилот любезно предупреждал, что посадка при таком шторме возможна, но нежелательна.
Я задал автопилоту курс строго на запад, откинул спинку кресла в полулежачее положение и снял шлем.
Я прожил в наглухо запечатанном скафандре всего-то около шести часов. В эту четверть суток уложились все операции по подготовке «Мула» к отлету с орбиты Фелиции, прибытие в окрестности Грозного и последующий полет на «Сэнмурве» во всех фазах: орбитальной, суборбитальной и атмосферной. Но ощущения были такие, будто я таскаю на себе скафандр не меньше недели. Представляю, каково пришлось бедняжке Полине!
— Снимай шлем, — сказал я. — Теперь уже не страшно. На такой высоте даже внезапная разгерметизация кабины нас не убьет, так что подышим полной грудью.
— А скафандр? Скафандр уже можно?
— В принципе да... Но лучше пока не надо.
— А что такое?
— Видишь ли... Сядем — объясню. Хорошо?
— Великий инженер Роланд Эстерсон обзавелся суевериями бывалого пилота?
— Можно и так сказать.
— Куда мы сейчас летим?
— Вот это я и хотел с тобой обсудить. Если мы сейчас не изменим курс, то через полчаса увидим береговую черту здешнего центрального континента. В момент пересечения береговой линии мы будем находиться примерно в четырех сотнях километров к северу от Новогеоргиевска. В городе есть космодром. Но проблема в том, что он наверняка занят клонами.
— А космодром нам нужен? Мы ведь можем приводниться?
— Это было бы безопаснее — при моих талантах. Но на такие волны, как сейчас, лучше не садиться.
— И что же?
— Если верить карте, в ста восьмидесяти километрах к северо-западу от Новогеоргиевска есть большое озеро. Думаю, лучше всего попробовать сесть там.
— А клоны?
— Клоны — это, конечно, неприятно. Но где-то на обозримом расстоянии от клонов должны быть и русские танки, верно? Те самые, против которых геройствуют отважные заотары, если верить «Хосровской заре». Иными словами, если мы не хотим новой робинзонады на безлюдных задворках фронтовой планеты, нам следует выбрать посадочную площадку с таким расчетом, чтобы оказаться к русским поближе.
— Ну положим.
— Но и это еще не все. Дело в том, что к северу и к югу от того коридора сносной погоды, которым мы следуем, сейчас бушуют лютые шторма.
— Откуда тебе это известно?
— Я сужу по облачному рисунку циклонов, который мы видели из космоса.
— Вот это аргумент! — фыркнула Полина.
— Согласен. Но лучше перестраховаться. Так что самое разумное — попробовать сесть на поверхность того озера».
«День Мантра Спанд месяца Фарвардин, то есть 17 апреля.
Я посадил «Сэнмурв» без особых происшествий (хотя поплавки плюхнули очень сильно) и аккуратно повел флуггер к береговой черте.
