— Собирать народ надо, конечно, везде, — вновь дернул его Адаш. — Я не о том. Зачем же мы будем складировать оружие, запасы и прочее в Костроме, если основная часть войска у нас собирается здесь? Здесь надо и склады устраивать, и нам сюда переезжать!
Наконец-то до Сашки дошло в полной мере то, о чем ему толковал Адаш.
— А что… Пожалуй, ты прав. Дмитрий только испугается.
— С чего бы это?
— Подумает, что выскользнуть из-под его контроля хочу.
— Так пусть и он переезжает. Война ведь… Давно пора дворец на походный шатер сменить.
— Ладно, посмотрим…
Дома Тимофея с Адашем встретили самым торжественным образом. Оказывается, уже неделю матушка высылала вперед дозор, ожидая дорогих гостей. В доме поднялась радостная кутерьма, как это обычно бывает, когда наконец-то приезжают долгожданные гости. От торжественной встречи с объятиями и поцелуями почти сразу же перешли к парадному обеду, на котором присутствовало не только все семейство, но и вся дружина и даже кое-кто из соседей.
Но Сашке, прежде чем сесть за стол, все-таки удалось уединиться на несколько минут с Марьей Ивановной и потолковать о делах.
— Сыночек! Любимый! — роняя слезы радости, вновь обняла она его. — Уж и не чаяла тебя увидеть.
— Вы простите меня, матушка, за неловкость да бестолковость мою, — начал оправдываться Сашка. — Мало что у меня получилось… И письма эти украденные, и отношение Дмитрия враждебное, и вообще… Некомат этот, вражина, вредил постоянно… Убить я его хотел — не получилось… Хорошо хоть колдунья подсказала, где у него слабое место найти и как его вину Дмитрию показать.
— Ничего, сыночек, все, что ни делается, все к лучшему.
— Матушка, а с этим саном великого воеводы так получилось… Мне ведь толком и посоветоваться там не с кем было. Разве что с Адашем…
— Ты все правильно сделал, сынок. Не получится никакого мира сейчас. Ты ведь помнишь, средь Мамаевых ближних мой человек есть. Так вот, пишет он, что Мамай старался войны, по крайней мере большой войны, избежать. Повоевать окраинные княжества, Дмитрия попугать и на том с ним договориться. Да Некомат не дает. Подбил он всю ордынскую старшину,[28] наобещал им денег, власти и почестей. Хотят Дмитрия и удельных князей истребить и на их место самим сесть. Мамай пока сдерживает их как может. Он бы и рад все назад вернуть, да уж не может. Даст бог, тебе теперь удастся и войну малой кровью закончить, и Ивана нашего из-под удара вывести.
— Будем стараться и надеяться, матушка…
— Пойдем за стол, сынок, а то все уж, наверное, заждались.
Пир только начинался, была провозглашена лишь первая здравица и выпита только первая чаша, и женщины еще не покинули застолье, когда в зале появилась Манефа-ключница и, подойдя к Марье Ивановне, что-то прошептала ей на ухо. Та встала и незаметно для остальных сделала знак младшему сыну. Сашка тоже выбрался из-за стола, стараясь не обращать на себя излишнего внимания окружающих, и последовал за матушкой.
В ее комнате их ждало письмо.
— Гонец из Орды прибыл, — пояснила Манефа. — Я его отдохнуть пока устроила. Все равно ему ответа дожидаться.
Марья Ивановна вскрыла письмо и, проглядев его, отдала Сашке. В письме сообщалось, что ордынская старшина постановила не ждать, пока появится возможность собрать большое войско, а готовить имеющиеся под рукой силы (а это около тридцати тысяч) и этим летом идти на Кострому, хотя Мамай предлагал опять ограничиться нападением на Нижний Новгород.
Вернувшись в пиршественный зал, Сашка отвел в сторону брата Микулу и Адаша.
— Новости из Орды. Там готовят войско для похода на Кострому. Сегодня уж отгуляем, а завтра примемся за работу. Николай, ты как, не против помочь мне?
Микула крепко обнял младшего брата.
— Я с тобой брат. Располагай мною, как знаешь.
— Хорошо. Быть тогда тебе московским воеводою. Со всех поместий, что по реке Москве и ее притокам располагаются, соберешь всех бояр, детей боярских[29] и дворян, способных сесть на коня, вместе с их дружинниками, холопами и дворовыми. Будут отлынивать, сопротивляться, куй в железа, бей батогами, делай, что хочешь, но выгони их в поле. Соответствующие полномочия у тебя будут. Сегодня вечером я подготовлю бумаги. Адаш, тебе — организовать мало-мальски возможное обучение всей этой толпы. Ориентировочная дата сбора — на день Елисея-пророка.[30] Я, со своей стороны, вернусь в Кострому, чтобы организовать поставку сюда оружия и всех необходимых запасов. Ну и… подогнать дружины удельных князей. А сейчас давайте вернемся за стол.
Пир продолжался. Но, видимо, не суждено было Тимофею Воронцову-Вельяминову сегодня сполна насладиться хлебосольством и радушием родного дома. Не прошло и часа, как они с Микулой и Адашем вновь сели за стол, как в зал вошел казак, из тех, что стерегли въезд в поместье. Он шепнул что-то Адашу, а уж тот подошел к великому воеводе.
— Государь, гонец из Костромы во дворе дожидается.
Сашка в сопровождении Адаша вышел во двор. Солнце уже спряталось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую мутно-желтую полоску, а с востока, сгущаясь, наползали темно-синие сумерки. Гонец передал Сашке письмо:
