На Сашкины вопросы о других участниках шоу, вернее об их персонажах, Фленушка рассказывала охотно, не запираясь. Девчонка она оказалась неглупая, наблюдательная, а положение прислуги, живущей постоянно в хозяйском доме, давало ей возможность быть в курсе всех семейных дел. И из ее ответов перед Сашкиным мысленным взором предстала следующая картинка. Бояре Вельяминовы — один из знатнейших и богатейших родов на Руси. Пожалуй, побогаче великих князей и по знатности им не уступают. Владения Вельяминовых обширны и разбросаны по всему миру (она так и сказала: «… по всему миру»). Глава рода, Василий Васильевич Вельяминов помер год назад. Родовое поместье Вельяминовых называется Воронцово, так же зовется и большая деревня рядом. Вдова Василия, Мария Ивановна, твердой рукой ведет немалое хозяйство и руководит семьей. Но старший сын, Иван Мамай, с ними не живет. Он вдовец, бездетный и почти все время проводит в Орде. Второй сын, Николай, женат на родной сестре великой княгини. Человек он мягкий, домашний, любящий уют и комфорт и не очень охочий до ратных трудов. Мать его из-под своей руки не выпускает, да он не особо и рвется. Положение Николая в доме несколько комично и, судя по тому, что об этом судачит и подхихикивает прислуга, не совсем прилично и достойно. Дело в том, что дом (его вернее было бы назвать дворцом) делится в соответствии с местными обычаями на две половины: мужскую и женскую. Причем в женскую половину любой мужчина, за исключением хозяина, может попасть только по приглашению хозяйки дома. А поскольку и хозяйкой, и хозяином дома является матушка Марья Ивановна, то Николаю, чтобы попасть в спальню к собственной жене, каждый раз приходилось просить разрешения у матери. Может быть, поэтому, а может быть, по какой-то иной причине, ночевать он предпочитает на мужской половине, в собственной спальне. Это-то и создает повод для смешков и пересудов. Ну а с Тимофеем и так все ясно. Идиот он и есть идиот.
Сашка попробовал у нее выяснить хоть что-то о монголах и Орде, но толком ничего не добился. Похоже, Фленушка так и не поняла его вопросов. Знай только твердит: «Орда — войско значит». Местная география (или познания в ней самой Фленушки) была весьма своеобразной. Поместье Вельяминовых стояло над речкой под названием Яуза. А пристань, на которой успел побывать Сашка, находилась на реке под названием Москва. Из городов Фленушка знала Дмитров, Коломну, Рязань, Нижний Новгород и даже Казань, а вот о Москве ничего не слышала, хотя ей, по всему, надлежало находиться на том самом месте, где сейчас и лежала Фленушка в обнимку с Сашкой. «Ну и ладно, — мысленно согласился с ней Сашка. — Нет Москвы, и не надо. Значит, в этом шоу такие правила».
Пропели петухи, и Фленушка спохватилась. Она соскочила с пуховой постели и, присев на корточки, принялась шарить рукой по полу в поисках своего сарафана. Лунный свет, вливаясь в раскрытое окно, серебрил ее длинные русые волосы, рассыпавшиеся по спине, делая ее похожей на русалку. Сашка, не удержавшись от мгновенно возникшего соблазна, перекатился по перине, подхватил Фленушку на руки и, бросив ее на кровать, вновь подмял под себя. Он впился в ее свежие губки долгим страстным поцелуем, заражая ее своей страстью и вожделением.
— Ты похожа на русалку. Тебе никто об этом не говорил? — спросил он, перебирая пальцами ее длинные волосы, когда они уже опять лежали бок о бок.
— Нет. — Она засмеялась тихим переливчатым смехом, похожим на звон серебряного колокольчика. — Русалкой меня еще никто не называл. Разве это хорошо — быть русалкой? Русалки и навки — нечистая сила. Я что, похожа на нечистую силу?
— Ты похожа на самую чистую-пречистую силу, — успокоил он ее, погладив рукой по голове.
Она вновь тихонечко рассмеялась.
— Так меня мама гладила по голове, когда я была совсем маленькой. Только она называла меня кошечкой, а не русалкой. Меня ведь забрали в хозяйский дом от родителей еще маленькой, — пояснила она. — Так вот, мама гладила меня по голове, плакала и приговаривала: «Meine liebe Katze…» Это по-немецки. Моя любимая кошечка, значит. Она вообще со мной по-немецки говорила. Я его тогда хорошо знала, а теперь почти все забыла.
