Наконец 29 сентября, когда в Москве открылась конференция Англии, Советского Союза и Америки, моторизованные дивизии группы армий "Юг", собранные Рундштедтом в кулак, нанесли первый удар с целью выхода к Харькову и Ростову. А утром следующего дня танки Гудериана прорвали фронт на Орловском направлении, двигаясь к Москве. И везде, от Черного моря до Карелии, начались тяжелые бои.
Глубокой ночью, когда Шапошников уехал в Ставку, Невзоров присел на жесткий диван и задремал. Он даже не слыхал, как вернулся маршал. Во сне он видел себя командующим армией, которая, выдержав атаки немецких танков, перешла в наступление, и под артиллерийским огнем пехота залегла. Тогда со знаменем в руках он повел бойцов. Его ранило, тупая боль давила ногу.
Откуда-то появилась Маша Галицына, стала бинтовать рану. А он, продолжая командовать, намечал захват фельдмаршала Бока. И тут его разбудили...
- Маршал вызывает, - сказал дежурный телефонист.
- Фу ты, - удивился Невзоров. Подвернутая нога сильно занемела. Он растер щеки, лоб и направился к двери кабинета. Маршал сидел за письменным столом.
Здесь же находился молодой генерал в танкистской форме с простым, грубоватым лицом, большим прямым носом и косо поднятыми черными бровями.
- Как Верховный приказал, - говорил ему Шапошников, - надо сформировать корпус за три дня, голубчик. Немыслимое дело. А надо!.. Гудериан может завтра взять Орел. И войск там почти нет... Мы ничего вам сейчас, кроме артиллерийского училища и мотоциклетного полка, дать не можем. Вот, не дожидаясь остальных частей, постарайтесь измотать Гудериана.
Задержите его у Мценска...
"Как мотоциклетным полком и артучилищем задержать целую танковую армию? - удивился Невзоров. - Это же спичка под топором..."
Но генерал, кивнув, сказал:
- Есть!
- Гибкая разведка и маневр. А Гудериан вряд ли поверит, что его атакуют меньше трех дивизий. Ну вот, как говорится, с бала на фрегат. Прямо с международной конференции - в бой. Чаю хоть успели выпить?
Протрещал красный телефон, соединявший с Западным фронтом. Шапошников торопливо взял трубку:
- Да, да... Как?
Лицо маршала было спокойным, только уголки губ резко вдруг опустились.
- Значит, еще прорыв... Я смотрю на карту... Фланги теперь у вас открыты. Что намерены делать?..
А Верховный резервы не дает. Сами постарайтесь брешь ликвидировать. Контратакуйте! Войска отводить пока нельзя. Доложу Ставке. Мне звоните каждый час.
Положив трубку, он молча разглядывал карту. Генерал встал, но Шапошников остановил его:
- Задержитесь, Лелюшенко... Фон Бок умный стратег. Видите? Концентрированные атаки на севере к Ржеву и с юга у Орла вроде психологической увертюры.
Такой же фланговый охват был под Киевом. И мы должны, по его замыслу, тут сосредоточить внимание, а удар в центре принять за отвлекающий. Но успех любой из трех группировок дает возможность широкого маневра остальным...
Мягко звякнул телефон правительственной связи.
- Слушаю, - глядя еще на карту, сказал в трубку Шапошников. - Когда же вы отдыхаете?.. Понимаю.
Район Смоленск - Юхнов - Брянск. Туда, очевидно, передвинутся штабы...
Невзоров догадался, что говорит он с кем-то из руководивших формированием отрядов для заброски в тыл противника.
- Да... Фронт уже разорван. Опасный прорыв на Вязьму...
Слушая, он закрыл трубку ладонью и кивнул Невзорову:
- Всех операторов я разослал. Устали вы, голубчик, да послать некого больше к Можайску. Взгляните, готовы ли противотанковые рвы и как войска туда выходят?
Спустя несколько минут Невзоров уже ехал по городу в штабной "эмке". Москва была пустынной. Редко моросил осенний холодный дождь. В темноте угадывались зенитки на бульварах и часовые возле них. Это придавало городу настороженный, фронтовой вид. По Садовому кольцу расставляли уже надолбы и бетонные щиты, здесь готовилась внутренняя линия обороны на случай уличных боев.
У Дорогомиловской заставы боец-регулировщик остановил машину, пропуская длинную колонну войск.
Топот сотен ног, приглушенный хруст орудийных колес, цокот лошадиных подков разносились по затихшему городу.
- На фронт идут, - проговорил степенный, молчаливый шофер, которого и старшие командиры штаба называли дядей Васей.
- Идут, - сказал Невзоров, разглядывая покачивающийся лес штыков, мокрые от дождя каски.
- Видать, рабочие батальоны тронулись...
Теперь и Невзоров обратил внимание, что бойцы идут вразвалку, неровными рядами, и вместе с юнцами степенно шагают седоусые мастера.
- А по Рязанскому шоссе из Москвы некоторые бегут, - говорил шофер, рабочие там устроили проверку. Из одного грузовика шесть ящиков мыла взяли. Натоварился... Шашель эта расползется, а стоящие люди на фронт идут.
- Да... Закономерность войны, - отозвался Невзоров. - И гибнут лучшие. Но без этого не достичь победы.
Он думал о том, что из рабочих батальонов уже формируются под Москвой новые дивизии, а полк, где находится Марго, стоит в лесу, недалеко от Можайска.
