Шарахнулись испуганные лошади. Столб разрыва поднялся около хаток, где уже двигалась пехота. Лютиков и матрос одновременно вспрыгнули на гусеницу самоходки.
- Спекся, - глядя через борт, крикнул матрос.
- Раньше бы глядеть надо, - сказал майор. - Эх, вояки!
- Ведь гранатой порванный, - удивленно произнес Лютиков. - А стрелял...
Седоусый казак, успокоив лошадь, проговорил:
- Что, по-твоему, немец? И у них разные люди:
который себя бережет, а который голову за ихнее дело кладет. Что бойцовая пчела: жало выпустил - и помер.
- Здесь еще снарядов двадцать! - крикнул матрос. - Только пали.
- Дельная мысль! - обрадовался майор. - Я тебе сейчас артиллеристов дам. А ты, лейтенант, командуй! - Он махнул рукой на восток, откуда явственно уже доносилась перестрелка. - Слышишь? Коридор нам пробивают.
Через минуту спешенные бойцы заняли оборону вдоль рощи. Те, у кого имелись лопатки, окапывались.
По дороге шла пехота, катились повозки, набитые ранеными. В небе тройка "юнкерсов" разворачивалась для бомбежки. Старшина-артиллерист подвел человека с бледным, испуганным лицом, в командирской форме.
- Куда его теперь? - спросил он у майора.
- Отдай коноводам, - приказал майор. - Если что...
списать по-быстрому.
Ольга расширенными, удивленными глазами смотрела на этого человека. Он вымученно скривил рот и отвернулся. Старшина подтолкнул его:
- Шагай!
- Экспонат, - добавил майор. - Немцам сдался.
И его к нам послали, чтоб агитировал. Хочу довести живым.
- Я его знаю, - тихо сказала Андрею Ольга. - В штабе был. Если бы не встретила раньше тебя... он мне даже нравился.
- Обыкновенный предатель, - сказал Андрей.
- Как понять это? Как?
- Да... - ответил Андрей. - Жаль, на лбу ни у кого не написано...
- Что? - спросил майор. - Давай командуй, лейтенант!
Двое бойцов-артиллеристов и Копылов с Лютиковым уже выбрасывали трупы немцев из самоходки.
Вой пикировщиков, разрывы бомб на дороге перемежались треском автоматной стрельбы. Когда самолеты отбомбились и пыль еще тучей застилала дорогу, с окраины села медленно выполз танк. Гулко ударила пушка самоходки, а за ней как бы тявкнула из-под куста сорокапятимиллиметровка. Земля вздыбилась далеко от катившегося танка, но и у самых гусениц сверкнул огонь. Тут же второй маленький снаряд рассыпал искры по его броне. И танк замер. А от села к нему двигался еще один.
- В укрытия! - кричал майор. - Кончай беготню!
Хлопцы, у кого гранаты? Пять человек сюда!
Присев у дерева, он сказал Андрею:
- Будешь тут, лейтенант. А я на фланге. Их тактика знакома. Обходить станут. Как тебя? Фамилия какая? Громче!
- Жарковой, - ответил Андрей.
- Ну а я Борисов, начштаба полка. Теперь и командир и начштаба.
Махнув рукой, он побежал в рощу.
- Болит? - спросила Ольга, глазами указывая на плечо Андрея.
- Ничего, - ответил Андрей. - Теперь не до этого.
Бухала пушка самоходки. Разрывы плескались около танков. И вдруг обе машины поползли назад.
- Во, черти, - громко сказал какой-то боец - Под огнем на буксир взяли.
Десяток снарядов, коротко взвизгнув, обрушились на рощу. Андрей понял, что немцы установили в селе артиллерию. И не видимые за хатами орудия били прямой наводкой. В дыму кружились сорванные листья.
Андрей обхватил здоровой рукой плечи Ольги. Снаряд ударил в дерево, позади них. Ее тело дернулось, и он решил, что она хотела придвинуться ближе.
- Ничего, - сказал он. - Ты не бойся.
И вдруг левее тоже ударили пушки. В грохоте боя он различил и шум танковых моторов.
"Обошли, - думал он. - Теперь раздавят".
Возле него звякнули шпоры. Седоусый казак упал, тяжело переводя дыхание.
- Танки прорвались, лейтенант! - крикнул он в ухо Андрею. - Четыре наших танка здесь. Отходить велено.
- Наши? - переспросил Андрей. - Где майор?
- Убит майор. Я до вас. Отходите!
Над селом поднимались клубы дыма Огонь лизал там соломенные крыши. Дымилась и самоходка Потом он увидел, как из нее выскочил Лютиков, а следом и матрос.
- Ольга! Это наши танки.
Она даже не шевельнулась.
- Что с тобой, Ольга? - крикнул он.
- Переверни меня на спину.
Лицо ее было спокойным, а в уголках губ чуть пузырилась кровь.
- Ты ранена?
- Вот, - сказала она. - Я вижу тебя и небо. Это хорошо... Андрей... наверное, меня убили.
- Да нет... Нет! - И какой-то жесткий холод будто остановил его дыхание.
Андрей поднял ее. Кто-то из бойцов хотел помочь.
- Нет, - сказал он. - Я сам.
Боль, от которой темнело в глазах, резала плечо.
Он понес ее, обходя упавшие и расщепленные деревца, ничего не видя дальше перед собой, как будто на дорогу опустился густой, красноватый туман.
VII
Киев, точно больной после шока, оживал медленно и непривычно. Дымили еще развалины зданий, а из уцелевших кафе неслись бравурные марши. По Крещатику ходили немецкие офицеры, солдаты-регулировщики в касках стояли на перекрестках, суетились какие-то дельцы у магазинов.
Казалось, немцы уже забыли о Волкове, пристроив к адвокату, работавшему в городской управе. Садовский достал ему аусвайс [Аусвайс - документ, заменявший паспорт (нем.).], намекнул, что пора заняться делом. И Волков с утра бродил по городу, разглядывая объявления, приказы.
