- Они давно умерли... Вообще плакать некому, - тряхнув опять головой, сказала радистка. - Ну, что еще интересует? Что? Думаете, я боюсь?
- Так одно дело в штабе сидеть, а здесь другое, - примирительным тоном и несколько обескураженный ее дерзостью сказал Власюк. - Здесь либо ты убьешь, либо тебя. Ие для женщин это... Родом-то будешь откуда?
- Из Мурома... Городок на Оке. Илья Муромец там жил Слыхали?
Высыпая сухари из мешка, Лютиков поглядывал на радистку с затаенным интересом, двигая хрящеватым носом, будто принюхиваясь к каждому ее слову.
От шоссе плыл тяжелый гул. И, казалось, работала громадная, плохо смазанная машина. Все созданное тысячами заводов Европы для уничтожения людей и разрушений катилось, двигалось сейчас к востоку по пыльным дорогам. И лес, точно прислушиваясь, стоял недвижимо, запятнанный косыми столбами мягкого света.
- Куда пойдем, лейтенант? - спросил Власюк.
Андрей и сам уже мучительно размышлял о том, что им делать, где искать потерявшуюся дивизию.
- Куда? - проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал тверже. - Здесь хутора есть. Выясним у жителей... была ли дивизия.
- Ребят бы еще отыскать... иль захоронить.
Власюк ладонью протирал немецкий автомат, солнечный зайчик игриво бегал на вороненом металле.
- А по мне, если моритура случится, так начхать, где лежать. Пусть хоть мухи жрут, - выпячивая грудь и явно бравируя, заявил Лютиков.
- Удовлетворим, - сердито пообещал Власюк. - Да и мухам в тебе жрать нечего. Одни кости, а в голове лишь язык болтается...
- Опять же разговор, - Лютиков многозначительно выгнул брови. - Зачем солдату голова?.. Полковник скажет- "Кричать "ура". Интендант думает: "Он, сукин сын, этой штуковиной ест". А вообще-то голова нужна для усов.
"Нет этот Лютиков совсем не прост, - видя, как грозно зашевелились усы сержанта и как дергаются губы Ольги, подумал Андрей. - Ему палец в рот не клади".
- Сколько раз ты нужники чистил за эти байки? - спросил Власюк. - И все тебе мало. Уродится же такое! - Он покрутил головой, тронул пальцем свои усы и, не выдержав засмеялся. Улыбка делала лицо Власюка мягким и юным. И Андрей понял, что усы он вырастил для солидности, надеясь казаться старше своих двадцати лет.
- К столу просим, - сказал Лютиков с таким видом как будто на грязной плащ-палатке лежали не ржаные сухари, а королевские яства. - Это ж пища...
Рассказывают, в Китае императоры даже лягушек ели.
- И верно, - сказал Власюк, отстегивая флягу. - Угощайся, Ольга. Ничего. Все обойдется!
К вечеру они решили подойти к дороге. Лес тут выглядел совсем не как ночью: он был редким, запыленным. В траве, истоптанной коваными сапогами, поблескивали гильзы Жутковатым спокойствием веяло от косых теней под деревьями. Андрей не мог отделаться от мысли, что вот-вот из кустов ударят пулеметы.
- Здесь Прохоров лежал, - сказал Власюк. - Часом бы раньше нас кинули, может, обошлось.
- Смотри, - округлив глаза, шепотом произнес Лютиков - Кто ж это? У дороги стоит...
Кто-то действительно стоял за деревом, и видно было плечо в зеленой гимнастерке.
- Наши там! - обрадовался Лютиков. - Наши...
Вот, бродяги!
- Пошли, - скомандовал Андрей.
У дерева стоял Климов, он был привязан стропами, и казалось, хочет сказать что-то страшное открытым красным ртом. По гимнастерке наискось углем, так, чтобы можно было читать с дороги, выведено: "Nach Moskau", и левая рука, подпертая сучком, указывала это направление.
Еще трое убитых десантников лежали здесь. Власюк с бледным, изменившимся лицом осторожно, точно боясь доставить новые страдания мертвому Климову, начал резать стропы...
- Ух! - выговорил, задыхаясь, Лютиков. - Ну погодь!.. Мертвого привязали...
Ольга молчала, стиснув кулаки Блеклый луч солнца, пробивший листву этого дерева, падал в расширившуюся черноту ее зрачков.
Около дерева валялась разорванная тетрадка в желтом переплете. Лютиков поднял тетрадь.
- Он ее в сапоге носил Стихи тут были.
- Стихи? - переспросила Ольга.
В лесной тишине возник шум моторов и, нарастая, приближался.
- Быстрее, Власюк! - скомандовал Андрей. - Едут, кажется...
Они залегли в кустах...
На дороге показался тупоносый бронетранспортер и грузовики. Рядами в кузовах сидели молодые солдаты, оживленно переговаривались. Андрей видел простые, веселые лица и ничего зверского не находил в них.
- Климову еще месяц служить оставалось, - шепотом сказал Лютиков. Звал на свадьбу...
Тыльной стороной ладони Ольга прикрыла глаза и отвернулась. Урча моторами, катились за деревьями грузовики с молодыми солдатами, потом мелькнул еще один бронетранспортер, и шум начал таять в лесу.
Пока Власюк искал место, где хоронить убитых, Ольга развернула помятую тетрадь Климова. На уцелевшем листке было несколько фраз.
Между двумя великими мгновеньями. - тихо прочитала она, замолчала и начала уже громче:
Терзаться злобой и волненьями
В житейской нашей круговерти,
Любить и уходить - все то не ново.
Между двумя великими мгновеньями:
Мгновением рождения и мгновеньем смерти
Дано сказать нам слово!.
