Потом мне в лицо бросается тьма. Спустя мгновение нас окутывает черный туман. Становится темно, будто ночью. Тьма клубится, щупает, лижет незащищенную кожу, заползает к каждому под доспех, под одежду. От этого холодно и как-то противно. Мысли путаются, тяжелеют, в голову лезет только дурное. О боги! Я жалкий неудачник. Никому не нужный и не любимый. Я лишь недостойная тень собственного отца. Анэстей-неудачник. Ни с чем вовсе не справлюсь…
«Э, нет, дружище! Это не твои мысли. Их тебе внушает вон тот расфуфыренный малый. Че прислушиваешься к черной пурге? Лучше приглядись: у него из-под платья подштанники вылезли». - Насмешливый голос мастера Семиуста прогоняет наваждение. Даже дышать становится легче.
Туман возвращается обратно под плащ Повелителя. Мы стоим коленопреклоненные перед господином нашим королем Ампелиусом Виэктрисом Гобнэте Первым. Не сильно ушли от рабов… Король по воздуху приближается к нам, и останавливается за десяток шагов. Его стопы не касаются земли, словно Его Величество брезгует почвой спящих полей Арклтона.
У меня есть возможность рассмотреть государя. Издали его лицо походило на череп из-за овальных черных очков. Смоляные стекла смотрелись провалами. Вблизи он выглядит как подобает монаршьей особе. Наш король статен, высок, с великолепной осанкой и надменными чертами гладко выбритого лица. Словно с парадного портрета сошел.
Рядом с Повелителем мы будто выковырянные из земли картофелины. Даже мастер Ватабэ выглядит как коряга. Пышность одежд только подчеркивает убогость.
- Где наш почтенный слуга Келебан Анэстей?! - Рокочет король. Его голос раскатывается по долине. И одновременно звучит, словно король говорит прямо в ухо.
Невольно вспоминаю Владычицу, ее чудовищный Дом Драконов. Это плоть от плоти темное кроммово искусство.
В ответ я каркаю, каким-то неузнаваемым голосом. От усилия горло болит.
- Ваше Величество, он отравлен. И сейчас умирает. В мучениях. Мы молим Вас снизойти до помощи. - Все-таки, захожусь в кашле. Как невовремя!
Меня выручает мастер Ватабэ:
- Ваши ничтожные вассалы от лица всего плененного города Арглтон умоляют Вас. - Добавляет, не поднимая головы.
Странно, что Филипп молчит. Я смаргиваю слезы и кошусь на него. Брат сидит на заднице на земле, колени разъехались как у ребенка, а голова запрокинулась. Глаза закатились, по подбородку стекает нитка слюны. Лишился чувств при виде такого величия. Еще раз убеждаюсь: несмотря на громкие заверения, на Турнире Филипп был бы никчемным бойцом.
- Печальную весть вы нам принесли. - От голоса короля хочется сжаться.
Мы неторопливо следуем к Кружевному мосту. За это время отец мог сотню раз умереть. Мы, встречающие, плетемся позади королевской повозки. Я не знаю, как правильно назвать жутковатый дом на колесах. Резной, из черного лакированного дерева, он украшен фигурами чудовищ, настолько искусными, что на них неприятно смотреть. На упряжных животных - тем более. Их я успел хорошо разглядеть. То, что казалось пугающими украшениями - раскидистые рога, похожие на ветви мертвого дуба, чешуя с плесневелыми пятнами, - вблизи выглядит настоящим. Пожалуй, эти колдовские големы созданы, чтобы неутомимо тащить дом-повозку. Их сила питается магией короля.
Королева и принцессы не почтили нас взглядом. Занавески задернуты, словно дамы брезгуют нашим обществом. Им не интересен ни Серый замок, ни красота удивительного Кружевного моста, ни живописность моего родного ущелья. Мне должно быть все равно, но отчего-то я чувствую горечь.
- Жив?! - Спрашиваю у первого стоящего поблизости воина. Тот кивает, впрочем, не сильно уверенно. Глаза у солдата безумные, выпученные. Должно быть, у меня точно такие же. Брат, мастер Боллок и мастер Йом по-прежнему без сознания. Как мешки, опасно качаются в седлах. Их коней ведут под уздцы.
К мастеру Ватабэ подбегает слуга, что-то говорит, и городской смотрящий кивает мне. Наместник жив! Жив!
Вспыхивает надежда. И одновременно с ней расцветает разочарование. Я воображаю это чувство гнусным грибом, поганкой на тоненькой ножке с широкой бахромчатой шляпой, закрывшей мои добрые помыслы.
Если наместник - отец! - будет спасен королем, все вернется к тому, с чего начиналось с утра. То есть, мне придется подыхать на Турнире, брату - кусать локти от зависти, а нашему батюшке обустраивать празднество.
Вот незадача: мне хочется жить. Хочется стать достойным Анэстеем для своего города. Чувствовать, что топчу землю не зря, что после меня останется след. Но что тогда получается: желая собственного благополучия, я ищу смерти отцу. И брату.
Я плохой человек? Или хороший?
Кирстен 8
Площадь кажется огромным котлом. Довершают впечатление сложенные из серого камня укрепления и фасады домов. Возвышаются, точно стенки. Так просто отсюда не выбраться… Небо потемнело, набухло свинцовыми тучами. Кажется, нас всех здесь крышкой накрыло.
- Уже близко! Они здесь! На мосту! – Разносится по толпе.
