Полина вернулась – так же, в неглиже, даже полотенце на себя не накинула. Бросила быстрый взгляд на столик.
– Нормально?
– Ммм…
– Подожди, не убегай.
Она села на кровать, начала шалить своими острыми коготками.
– Знаешь… – задумчиво сказала она, – мне понравилось. Я бы и просто так с тобой пошла…
– Москва – город дорогой. Это просто подарок – тебе.
– Спасибо…
– Подожди. Подожди. Ты учишься?
– Да…
– И на кого?
– На юриста.
– Не хотел бы я в таком случае быть судьей. О каких законах можно думать…
– Спасибо…
– Расскажи мне кое о чем. Расскажешь?
– Смотря о чем…
– Ты Баринова видела?
– Пару раз. Издалека. Он почти не приезжает к нам. Когда приезжал – нас всех загоняли в кабинеты, даже двери запирали на этажах.
Москва, Москва… как много в этом слове для сердца русского слилось. Что‑то я начал забывать тебя… какая ты есть и какие тут повадки. У нас в провинции все‑таки еще все намного проще, патриархальнее… по‑домашнему.
– Мы уральское отделение партии создаем.
– Здорово…
– Знаешь Уральск?
– Ну… это на Волге где‑то.
– На Каме. Неважно. А твой шеф – он чем занимается?
– Про шефа я говорить не буду…
Я погладил ее… все‑таки супердевчонка. Интересно, откуда она.
– Не хочешь – не говори. Я для чего спрашиваю: хочу понять, не прогадали ли мы. Партий сейчас много, сама понимаешь.
Полина задумалась… потом обошла кровать, легла рядом.
– Нет. Думаю, не прогадали.
– Почему?
Маленький совет: если вы раскручиваете человека, не задавайте вопросы в лоб. Помогите ему поделиться с вами своим опытом – он есть у каждого. Мир равнодушен и жесток. И всем на всех наплевать. Прояви к человеку капельку интереса, особенно в таком городе, как Москва, и ты удивишься, как он к тебе потянется.
Конечно, варианты разные бывают. Но…
– В партии люди серьезные, – уже серьезным, неигривым тоном сказала она, – ментов много у нас бывает, эфэсбэшников. Иногда мне кажется, что мы и есть «Единая Россия», только какой‑то запасной аэродром. Из мэрии много бывает людей. Я знаю девочку, у нее проблемы были… с черными. Она пожаловалась – один из них пропал, а остальные десятой дорогой обходят. У нас силовая крыша серьезная. Знаешь?
Еще бы не знать. У меня теперь даже личный номер есть – сто восемнадцатый. А еще – мне продемонстрировали выписку из моего личного дела с данными, носящими секретный характер. Серьезно работают.
– Да. Даже бывал там.
Полина вдруг серьезным тоном сказала:
– Ты меня шлюхой считаешь, да?
– Нет.
– Просто у меня никого нет в этом городе. А с моей внешностью… сам понимаешь. В нормальном районе квартиру не снимешь…
Понимаю. К сожалению, понимаю. Беспредела в Москве хватает. Причем с лихвой. Начиная от таджикских гастеров, которые сильны только стаей и жестоки – беспредельно, и заканчивая отморозками с юга. И прибавить к этому общую обстановку беспредела в столице, когда, почуяв слабость власти, на поверхность поднялась всякая мразь. Такую девушку, как Полина, могут просто затащить в машину, и окажется она где‑нибудь в турецком борделе. К сожалению, это так. И это возможно только потому, что всем и на все плевать. Если кого‑то будут затаскивать в машину – девять из десяти пройдут мимо, связываться не будут.
– Откуда ты?
– Из Харькова…
Ясно…
– А этот район – нормальный?
– Ну… всяко лучше, чем мой. Метро рядом…
– Сколько платишь за квартиру?
– Сорок, – непонимающе сказала Полина, – мы с подругами снимаем. Если на шестерых разделить – то нормально будет.
– Будешь платить пять мне. Вот за эту квартиру.
Молчание. Потом она поднялась на локте, заглянула мне в глаза.
– Ты что – шутишь?
– Нет. Это моя квартира. Не съемная, на одну ночь, а моя. Я одно время жил здесь и работал. Потом решил, что мне в этом городе делать нечего.
Это и в самом деле была моя квартира. Я купил ее еще в давние времена, подвернулась подешевле. Однушка, тесная – но в тесноте, да не в обиде, – мне она была нужна только для того, чтобы, придя, бросить куда‑то свои кости, приготовить яичницу на кухне и принять душ. С тех пор как я уехал из Москвы – я тут почти не появлялся.
Но она – была.
– Деньги будешь скидывать мне на счет, я номер дам. Ну и… без кутежей, хорошо? Я время от времени приезжать буду.
– Ты… серьезно?
– Я не умею шутить. Почти…
Я встал и отправился в душ сам. Когда вернулся, Полина, одетая кое‑как, уже хватала сумочку.
– Ты куда?
– Пусти… Да пусти ты…
– Не пущу.
Она еще какое‑то время вырывалась – потом утихла.
– Полин, – сказал я, – в этом мире существуют не только подонки. Есть и нормальные люди, и их большинство.
Она вдруг задрожала и… заплакала.
Зачем я это сделал? Ну, по разным причинам. Первая – я все‑таки должен понимать, что происходит в структуре. Вторая – квартира и в самом деле стоит пустой. Третья…
Глобальный вопрос – для чего я все это делаю? Точнее – для кого?
Нет ответа? Вот… и у меня нет.
А должен быть.
Ну и… вспомнил я одно мудрое и горькое изречение, прочитанное то ли в одной из статей, то ли в одной из книг. Зло сегодня так сильно, что тебе его не остановить. Что будет – то и будет, и если можешь, просто помоги тем, кто рядом с тобой, чем можешь.
И тебе зачтется…
Уральск, Россия20 сентября 2017 года
