Отель «Захер» был основан в тысяча восемьсот семьдесят шестом году Эдуардом Захером, владельцем кондитерской, в которой изобрели «Захерторте», до сих пор являющийся одной из визитных карточек Вены. Он был очень удачно расположен – центр Города (города именно с большой буквы, потому что Вена именно такого и заслуживает), рядом Опера, торговая улица Картнерштрассе, собор Святого Штефана и императорский дворец Хофбург. Этот отель и сам по себе является неким символом Австрии, его имя известно далеко за ее пределами и является одним из символов гостеприимства австрийской столицы. В отеле не один лучший номер, а два, один из них больше подходит для бизнеса и важных переговоров, второй – для тех, кто просто приехал отдохнуть и посмотреть Вену. Первый называется «Президентал Сьют Мадам Баттерфляй», он укомплектован набором оргтехники и в числе комнат – переговорная на десять человек. Именно его и сняли для переговоров, которые за закрытыми дверьми должны были определить будущее украино‑российских отношений.
По‑настоящему, без обмана, как в Минске.
Со стороны Украины также были двое. Олигарх, представитель олигархического паханата, правящего Украиной, по имени Николай Бурмак, олигарх, который виртуозно умел встраиваться в любые схемы и представлял сразу четыре клана – донецких, киевских, днепропетровских (кроме Привата), – и «президентскую рать», которых именовали «шоколадными». И генерал СБУ Виктор Малик, который был уволен из СБУ, но нашел себе новое занятие – он возглавлял одновременно и президентскую охрану, и президентскую «охранку» – нечто вроде «Службы гражданского действия»[24] при де Голле, отряды майданных и немайданных отморозков, подчиняющихся лично президенту, имеющих право на ношение оружия и занимающихся законными, полузаконными и незаконными расправами с неугодными режиму. За ним было тридцать тысяч – солидная сила…
Поздоровались, по‑славянски обнялись. Бурмак на правах хозяина пригласил Баринова в комнату для переговоров. Малик и Кухарцев ушли в соседнюю.
Баринов покачал головой, отказавшись от куска свежайшего «Захерторта».
– Диабет…
Бурмак понимающе кивнул.
– Вы понимаете, что продолжение конфликта мешает как нашему бизнесу, так и вашему, – в лоб спросил он.
– Понимаю, – кивнул Баринов, – но вы не называете вещи своими именами… Продолжают конфликт конкретные люди. И они нам мешают, верно?
Бурмак медленно кивнул головой.
– Договориться можно. Но не со всеми. У нас из обоймы выпадает Левитанский и его претензии на большой кусок Роснефти как компенсацию за СДК. А у вас из обоймы выпадает Розенблат и все его люди, который, видимо, твердо решил, что остаться должен кто‑то один – или Гурченко, или он. Вы согласны?
Бурмак пожал плечами.
– Знаете… это можно рассматривать с разных точек зрения. У нас с Розенблатом нет острого конфликта.
– Есть. И вы это знаете.
