| It was the urge of Life healthy and strong, unaware of frailty and decay, drunken with sublime complacence, ego-mad, enchanted by its own mighty optimism. | То была самовлюбленная жизнь, гордая избытком здоровья и сил, отрицающая бренность и тление, опьяненная святой верой в себя, зачарованная своей дерзновенной мечтой. |
| And ever in vaguest whisperings and clearest trumpet-calls came the message that sometime, somewhere, somehow, he would run Luck down, make himself the master of Luck, and tie it and brand it as his own. | И неотступно, то неясным шепотом, то внятно и отчетливо, как звук трубы, этот голос внушал ему, что где-то, когда-то, как-то он настигнет Счастье, овладеет им, подчинит своей воле, наложит на него свою печать. |
| When he played poker, the whisper was of four aces and royal flushes. When he prospected, it was of gold in the grass-roots, gold on bed-rock, and gold all the way down. | Когда он играл в покер, голос сулил ему наивысшую карту; когда шел на разведку - золото под поверхностью или золото в недрах, но золото непременно. |
| At the sharpest hazards of trail and river and famine, the message was that other men might die, but that he would pull through triumphant. | В самых страшных злоключениях - на льду, на воде, под угрозой голодной смерти - он чувствовал, что погибнуть могут только другие, а он восторжествует надо всем. |
| It was the old, old lie of Life fooling itself, believing itself-immortal and indestructible, bound to achieve over other lives and win to its heart's desire. | Это была все та же извечная ложь, которой Жизнь обольщает самое себя, ибо верит в свое бессмертие и неуязвимость, в свое превосходство над другими жизнями, в свое неоспоримое право на победу. |
| And so, reversing at times, Daylight waltzed off his dizziness and led the way to the bar. | Харниш сделал несколько туров вальса, меняя направление, и, когда перестала кружиться голова, повел зрителей к стойке. |
| But a united protest went up. | Но этому все единодушно воспротивились. |
| His theory that the winner paid was no longer to be tolerated. | Никто больше не желал признавать его правило -"платит победитель!" |
| It was contrary to custom and common sense, and while it emphasized good-fellowship, nevertheless, in the name of good-fellowship it must cease. | Это наперекор и обычаям и здравому смыслу, и хотя свидетельствует о дружеских чувствах, но как раз во имя дружбы пора прекратить такое расточительство. |
| The drinks were rightfully on Ben Davis, and Ben Davis must buy them. | По всей справедливости выпивку должен ставить Бен Дэвис, так вот пусть и поставит. |
| Furthermore, all drinks and general treats that Daylight was guilty of ought to be paid by the house, for Daylight brought much custom to it whenever he made a night. | Мало того, - все, что заказывает Харниш, должно бы оплачивать заведение, потому что, когда он кутит, салун торгует на славу. |
| Bettles was the spokesman, and his argument, tersely and offensively vernacular, was unanimously applauded. | Все эти доводы весьма образно и, не стесняясь в выражениях, изложил Беттлз, за что и был награжден бурными аплодисментами. |
| Daylight grinned, stepped aside to the roulette-table, and bought a stack of yellow chips. | Харниш засмеялся, подошел к рулетке и купил стопку желтых фишек. |
| At the end of ten minutes he weighed in at the scales, and two thousand dollars in gold-dust was poured into his own and an extra sack. | Десять минут спустя он уже стоял перед весами, и весовщик насыпал в его мешок золотого песку на две тысячи долларов, а что не поместилось - в другой. |
