– … впечатлил, – не без самодовольства думал попаданец, куря сигару взатяг, – школа девяностых, хе-хе… Щенки они слепые по сравнению с Аркадием Валерьевичем!
– Нехороший человек, – Высказался безапелляционно престарелый дон Клементо, раскурив неторопливо очередную сигару, – мутный. Русский, да ещё с прокурорскими готов был сотрудничать. Не нравится он мне.
– Хороший специалист, – Возразил Костелло, чуть вспотев от столь неприкрытого неприятия его человека, – удвоил наши деньги и такие схемы показал…
Фрэнк сладко зажмурил глаза, немного переигрывая по итальянским традициям.
– Специалист может и хороший, – Равнодушно ответил старик, откашлявшись, – а человек гнилой. Поверь моему чутью, Костелло!
– Согласен, дон Клементо, нехороший человек – мне он тоже не понравился. Дешёвка, а смотрит на тебя, будто считает себя выше, – Склонил голову дон Гурино, – Но и специалист хороший, дон Костелло прав. Кудесник от ростовщичества и финансовых афер!
– Под присмотром? – Сдерживая раздражение, предложил Фрэнк, – Мягкий вариант, чтобы не обижать недоверием. Роберто! Винсенто позови!
– Сам скажу про присмотр, – Вздохнул Костелло, – раз уж вы так недоверчиво… Чтобы не обижать – вскрылись новые обстоятельства, конкуренты…
– Твоё дело, – Равнодушно пожал плечами дон Марфеттори, – твой человек, тебе и решать.
Костелло с трудом подавил вспышку гнева, прищурив слегка красноватые от сигарного дыма и недосыпа глаза. Использовать таланты его русского протеже доны не отказываются… а отвечать за него будет он, Костелло? Что ж… это монета имеет две стороны! Мы ещё…
В трюме полыхнул огонь, и Постникова, стоявшего на палубе, сбросило в воду, порядком оглушив. Хороший пловец, он сумел удержаться на поверхности и даже сбросил тянувшую вниз верхнюю одежду.
Он не продержался бы дольше нескольких минут в холодной зимней воде, но пароход, приняв на борт мафиози, встал на якорь всего в полумиле от берега. Менее чем через десять секунд от пристаней отошли моторные лодки и понеслись к месту теракта.
Стучащего зубами попаданца втащили в лодку за шиворот, порядком ободрав шею ногтями. Пароход к этому времени погрузился почти до конца, и в ледяной воде спасатели подобрали всего троих. Сам Постников, Винченцо и какой-то безымянный телохранитель одного из донов, каким-то чудом удержавшийся на воде.
Замерзший и испуганный, Постников всю дорогу безостановочно матерился, безуспешно пытаясь ужаться под сброшенным одним из спасателей пальто. Винсенто, напротив, сидел молча и как-то… нехорошо.
Дожидаться полицию не стали – зря, по мнению Аркадия Валерьевича. Мнением его никто не поинтересовался… тем более, что вскоре раздался второй взрыв.
Попаданец, сидя на заднем сидении Кадиллака, не видел ничего, закутавшись в невесть откуда взявшееся грязное шерстяное одеяло, и не выпуская из рук бутылку виски. Если бы он обратил внимание на глаза Винсенто, то наверное, быстро потерял бы безучастность… и попытался бы покинуть автомобиль. Любой ценой, даже выпрыгнув на ходу.
– Ничего, – Протяжно повторил старый нефтяник, смущённо глядя на Ворошилова, – нешто мы не понимаем? Тяжко стране… ничего, и в сарайчиках можно перезимовать.
В руке старик смущённо комкал шапку, снятую при виде столь высокого начальства. На лысину, обрамлённую венчиком желтовато-седых волос, падали крупные хлопья снега, не сразу тая.
– Сарайчики, – повторил Климент Ефремович тускло, и только прищурившиеся глаза выдавали бешенство первого маршала, – так, значит… Да одень ты шапку, старче! Смотреть на тебя холодно!
Заморгав часто, старик натянул-таки шапку и на всякий случай вжал голову в плечи[26].
– Да не… – Начал было Ворошилов, но махнул рукой и отошёл широкими шагами.
– Когда мы уже эти рабские привычки искореним, – Пробурчал неслышно один из сопровождающих, ступая вслед за начальством.
Московская комиссия разбрелась по месторождению, проверяя условия работы и быта.
… – да мне похуй, что ты сам живёшь так же, – С трудом удерживаясь от крика, ярился Климент Ефремович, нависая над сидящим за столом инженером, – ты зачем сюда старшим приставлен?
– Нефть, – Робко ответил азербайджанец, ещё сильней вжимаясь спиной в стену бытовки.
– Нефть… люди как живут?! Мы зачем революцию делали? Столько лет прошло, а наши нефтяники живут как при царе, а Советская Власть что, не в силах даже сносные условия обеспечить?
– Я писаль, – Заморгал инженер, вытягивая из ящика самодельного письменного стола кипу бумаг, – вот… копии.
– Разберёмся, – Мановением руки Климент Ефремович выгнал Алиева на улицу и уселся с бумагами, – Товарищи, не стесняйтесь!
Члены комиссии разобрали бумаги, устроившись в бытовке главного инженера, служившей ему спальней и конторой одновременно.
– … гляди-ка, – Раздавался время от времени голос, и документ, показавшийся интересным, зачитывался вслух.
– Трижды Оппокову[27] писал, значит, – прищурился Ворошилов, разложив на столе письма, – Перепрыгнуть через непосредственного начальника пороху не хватило восточному человеку. Бывает…
– Так что с Алиевым?
