– А… ну да, кто в чём силен. Уже растаскивают.
– Нет пока, – Мелькнула улыбка, – это так… в споре рождается истина и всё такое. Нерешительные они слишком, эти долго могут… как ты там говорил? Сопли жевать?
– Угу.
– Те ещё соплежуи. Нашли маленькую аудиторию для выступлений, её им в общем-то достаточно. Потом либо амбиции подрастут, либо идеи перехватит и разовьёт кто-то более амбициозный.
– … очень, очень интересно, – Отвечаю, не кривя душой, пожимая на прощание десятки рук, – Спасибо Лесли, вытащил меня из дома, хоть развеялся с интересными людьми. Если появится возможность, буду иногда появляться у вас.
– Ни слова не соврал ведь, – Веселился Джокер на обратном пути, – ни словечка! Интересные люди… ха! Сам говорил, что как на микробов на них смотришь!
– Одно другому не мешает, – Смеюсь в ответ. Фаулз всё-таки психолог от бога! Ну кто бы мог подумать, что общение с начинающими сектантами развлечёт меня и снимет нервное напряжение!? А вот поди ж ты… – что там у нас на сегодня в программе?
– Разохотился? Славно, – Лесли чуть улыбается, – Ничего особенного… но тебе понравится.
Винсенто смотрел на русского, крестясь и негромко проговаривая знакомые с детства молитвы. От немолодого, но холёного Аркадия Валерьевича остался лишь подвывающее существо, готовое на всё, лишь бы избавится от боли и ужаса. Глубоко вздохнув, итальянец перерезал горло Постникову, избавляя от мучений.
Когда русский начал говорить после пыток, Винсенто подумал было, что тот сошёл с ума… потом – что русский одержим. Но попаданец… слово-то какое, а?
Попаданец приводил всё новые и новые доказательства, и тогда племянник погибшего дона порадовался, что поступил недостойно для доброго католика – пытал Постникова сам. Попади информация не в те уши…
А информация очень интересная – знание, пусть и в общих чертах, как будет разворачиваться история мира. Это… очень, очень серьёзно.
Пусть даже остался в живых ещё один… попаданец. У русских, надо же! Всё у этих русских не как у людей, чёртовы безбожники!
Ничего, Винсенто теперь голыми руками не возьмёшь… Осталось только пережить грядущий передел сфер влияния, связанный с гибель десятков донов. А для него это будет не так-то просто…
Хотя… Постников русский и что-то там говорил о РОВС. Да и следы ведут вроде как в ту же сторону. Уверенно говорить рано, но можно подтолкнуть донов в нужную сторону.
Пусть… он, Винсенто, отойдёт в сторону. Битву гигантов ему всё равно не выиграть – нет пока должного уважения в среде людей чести[34]. Что поделать, возраст пока не тот.
Да! Отойти в сторонку и посыпать демонстративно голову пеплом. Дескать – не достоин… дядя проглядел у себя русского шпиона, и он, Винсенто, принимает на себя всю ответственность. Не смог разглядеть врага.
Люди чести поймут и оценят – те, кто сохраняет традиции. Не тронут. Скорее даже – демонстративно не тронут, как полезный пример подрастающему поколению.
Тактически он проиграет, хотя подобрать наследство погибшего дяди он не смог бы в любом случае. Крохи разве что, хотя толку от них… Зато стратегически выиграет.
Зная тех, кому суждено стать президентами и подружиться заранее… зная хотя бы тенденции биржи и котировки акций… Посмотрим, что будет через десять лет!
– Ефрейтор! – Презрительно бросил фон Папен[35], кидая раздраженно газету в камин. Один из листов отделился в полёте и спланировал на пол, успев загореться от сильного жара. По каминному залу закрытого клуба полетели клочки сажи.
– Франц! – С мягкой укоризной произнёс Крупп, прервав тяжёлое молчание, давившее на присутствующих здесь единомышленников.
Весьма немногочисленных – всего-то девять человек. Но каких! Элита немецкого общества, имеющая поддержку армии, военной промышленности и дипломатического корпуса. Но не народа… а его мнение нужно принимать во внимание. Хотя бы потому, что часть элиты разделяет интересы народа – в настоящее время они совпадают.
– Прошу прощения, господа, – Выдохнул фон Папен, – зря мы всё-таки ставку на народного вождя сделали. Ефрейтор, он и есть ефрейтор!
Собравшиеся «ястребы» не стали напоминать, что к власти они вели не только и даже не столько Гитлера, сколько военных вообще. Гинденбург, Шлейхер… недоучившийся ефрейтор шёл довеском – этакий народный кандидат. Живой пример для плебса, что власти может добиться каждый.
Умение произносить зажигательные речи, харизма и фантастическая интуиция привели его почти на вершину власти. Почти!
Сперва неудача с Гиндебургом… дьявол дёрнул этого Адольфа давить на старого фельдмаршала! В результате одно из знамён военной партии сгорело от инфаркта, а второе запачкано донельзя.
Вот что бывает, когда вчерашние ефрейторы и неудачливые журналисты планируют операции уровня Генерального Штаба!
Шлейхер, увы, при всех своих достоинствах не имеет значимой поддержки у народа. Всё насмарку из-за идиотской самоуверенности недоучек! Какая изящная была комбинация… и всё прахом!
