Артурка идёт за шаром, шар по пустыне катится, пустыня горячая, раскалённая, так в Египте было, когда папка в Египет возил. Только тут вообще крепко жарит, и солнце в полнеба, это не солнце, это вааще чёрт пойми, что такое…
– Пойдём… пойдём… вкусненького дам.
Артурка настораживается. Папка говорил что-то такое, что если кто-то с собой зовёт и вкусненького дать обещает, за таким идти нельзя, а сразу в полицию надо, пока не порезали и на органы не продали.
Артурка вытаскивает айфон, знать бы ещё, как эту полицию вызывать, ноль-ноль-два, ноль-ноль-три, ноль-ноль-семь, во, точно, Джеймсбонду позвонить, он ка-ак на своём этом прилетит, ка-ак из своего этого всех перестреляет…
Шар шарахается от айфона, как чёрт от ладана, Артур слышит в голове:
– Больно же…
Надо же, от айфона больно. Артурка думает, это же можно шар и помучить, во прикол, на экран нажмёшь, этот ка-аак подскочит…
Не. Папка говорил, нельзя мучить. Артурка тогда кошку поймал, поджечь хотел, папка сказал, он сам Артурку бензином обольёт и подожжёт за такие дела. А кошка прикольная оказалась, по дому как бешеная носится, бах на стол, бах, тарелки со стола…
Артурка прячет айфон, ладно, если что, айфоном шар этот прогонит…
– Пойдём.
Идут в тенёчек, бли-ин, насилу тенёчек нашли, а там уже шаров до хрена набилось, в воздухе висят, чёрт пойми, на чём держатся. И шар Артурку ведёт.
– Друзья, милые сердцу, покажу вам чудо из чудес величайшее…
– Что же покажешь нам, друг, милый сердцу?
– Покажу вам человека.
И смотрят все на Артурку, нехорошо смотрят, и говорят:
– Так не бывает.
И шар говорит, на Артурку показывает:
– Бывает.
И тишина.
– Вы посмотрите: точно такой он, как видели на обломках скал, на фантомах статуй, в снах, в странных фильмах, тени которых до сих пор летают, неприкаянные по пустыне.
– Насмешил, друг, милый сердцу, насмешил… ты ещё расскажи, что человек дома построил, фантомы которых до сих пор гонит ветер пустыни.
И шар к Артурке тянется:
– Ты дома построил?
Артурка честно говорит:
– Не я. А я видел, люди строили.
Не понимают шары, странно отвечает человек – и он, и не он. Наверное, так человеку положено.
– Ой, насмешил, друг, милый сердцу, насмешил. Да за такое зрелище не глоток воды, за такое и целую флягу воды дать не жалко. Вот ловкач, мистификацию состряпал…
Артурка обижается:
– Да я правда!
А шары все хором:
– Мисс-ти-фи-ка-ци-я.
Артурка не знает, что такое. Неприличное что-то. На заметку взять надо, Лёха, идиотище, полезет, Артурка ему: ты, мистификация долбаная…
Шар благодарит. Вот так. Без слов.
Артурка прямо чуть не обиделся, а вкусненькое, а обещали…
Ах да… шар бросает кусочек в ладони Артурке, бережно прячет мысли, что от себя отрывает, сам бы ел…
Артурка грызёт, вот, блин, сахар… было бы что хорошее…
И шар, жульё грёбаное, не унимается, расспрашивает:
– А всё-таки… как тебе удалось так хорошо сымитировать человека?
Надоело Артурке. Ни виджетов здесь, ни гаджетов, всё чувак в телеке наврал. Артурка тихонько назад перебрался, по мостику, может, на своём плато чего поинтереснее найдёт…
– Чш, тихо ты уже…
– Переводить?
– Я тебе так переведу, мало не покажется… чучелко… Осторожнее, бережно, бережно, что ты эту вилку в руках крутишь, ты не макароны жрёшь…
Ослышался Артурка, что ли…
Нет, не похоже, не ослышался, так и есть, голоса. Там, внизу, в глубине – голоса.
Артурка спускается. Осторожно. Тут, главное, не соскользнуть, соскользнёшь – уже не разобьёшься, будешь вечно падать и падать. В бездну.
– Вот так… Да куда ты её влево переводишь, вот сюда переводи! Во-от так… нормуль.
– А чего будет, парни?
– А не нашего ума дело… чего будет… чего надо хозяину, то и будет…
Артурка спускается, смотрит на дядек, а чего они делают, а чёрт пойми, чего делают. Время внизу разлиновано, по линеечке, и дядьки по этим линеечкам скачут, чего-то там творят…
Тут, главное, разобраться, дядьки добрые или злые. Если скажут – иди, пацан, играй, значит, злые. А если скажут – чего, интересно? – значит, добрые, может, разрешат тоже на линейке чего поделать…
Дядьки Артурку увидели:
– Парни, атас…
Смотрят на Артура. Странные какие-то дядьки, не добрые и не злые.
– Это оттуда, похоже…
– Да ясен пень…
– Привет. Тебя как звать?
– Ар… Артур.
– Ух ты, моё любимое имя… у меня тоже сына Артуркой зовут…
– А… а вы чего делаете?
– Помочь хочешь? Ну, айда… смотри, как интересно…
Артур идёт, странные какие-то дядьки, вроде добрые, да то-то и оно, что вроде, что-то не то…
– Вот, смотри, это тут время у нас…
Артур смотрит. Но не на время. А на кольт у дядьки в руке, на Артура направленный, это новенькое что-то, это…
Артур бежит.
– Парни, атас!
– Не на-а-а-адаа-а!
Артур бежит, карабкается на плато, вот, блин, встрял… Пришёл бы этот сейчас, тощий этот, который тогда Артура вытащил, да где его взять, он у себя там сидит, в хреноскопы смотрит…
Артурка выбирается на плато, ну всё, тут можно и дух перевести, сюда дядьки уже не доберутся…
Как же, щас-с, не доберутся, вот они, лезут на плато, да куда лезете, не ваша это земля, не ва-ша…
– Малой, ты чего такой? Да не боись, ты нас не так по…
Ага, держите карман шире, не так понял… всё так понял…
