С. Б.: Я имею в виду, конечно, прежде всего искусство слова. Это для меня, как для читателя, важно. Вы знаете, один читатель, ну, правда, достаточно искушенный, хотя тогда он был совсем молодым, как-то очень давно сказал мне: «Семен Владимирович, вот не совсем соглашаюсь с Вами в последнем Вашем фельетоне, но есть же что почитать». Понимаете? Есть что почитать. В смысле, как (делает ударение) это написано, в смысле искусства слова. Ну, конечно, у меня были неплохие учителя: тот же Влас Михайлович Дорошевич. Не хочу сказать, что я ему подражал. Подражать ему невозможно. Но кое-чему он, конечно, меня научил. Мне видится, что сегодня искусство слова в журналистике почти утрачено. Хотя есть, как говорят, отдельные явления. Я люблю читать некоторых московских авторов, из наших белорусских – читаю Калинкину, Дубавца, Островца… Если вернуться к началу нашего разговора – к журналистике, – ее здесь, в Беларуси, как профессионального явления нет. Уничтожены условия для ее развития. Вообще как профессия журналистика кончилась. В классическом понимании этого слова. Она превратилась в некий специализированный вид занятия: вот информация, вот какой-то комментарий. Есть еще, конечно, блогерская болтовня. Но это на любителя… В Беларуси же, повторяю, нет условий для развития даже весьма посредственной журналистики. Поэтому она умерла. Две-три газеты как-то держатся – «Наша Нiва», «Народная воля». Что-то они еще могут сказать. Но в целом и это не журналистка, а, скорее, некий вызов умирающего или вырождающегося. В удушливой атмосфере ничего достойного произрасти не может. Но и за эти издания цепляется небольшая часть читателей, привыкших к чтению, к общению с газетой. Они читают, они из последних сил подписываются, жертвуют. Потому что у них ничего больше в жизни не осталось. Они живут от номера до номера. И читают газету от корки до корки, передают соседям… Вот в таких нишах существуют две-три газеты и их немногочисленные читатели. Журналистика, как широкое общественное явление, как дело общественно-влиятельное, – увы – у нас закончилась.
Кажется, Александр Вольвачев почувствовал повышенный спрос со стороны масс-медиа на специалистов со знанием экономики задолго до того, как в начале 1990-х этот спрос стал очевиден для всех. В 1984-м, оставив Белорусский политехнический институт, куда он перевелся после двух лет обучения на инженерно-экономическом факультете Монгольского университета, Александр поступил на факультет журналистики БГУ. Сейчас он говорит, что до поступления на журфак никакого представления о профессии у него не было, что его приход в журналистику – во многом случайность. Размышляя о причинах, которые, тем не менее, привели его в эту профессию, Александр Вольвачев предполагает, что все произошло потому, что журналистика казалась ему возможностью высказаться.
Возможность высказаться – важная составляющая профессионального подхода Александра Вольвачева к миру. Именно о ней он говорил в 2002-м году, накануне выхода первого номера обновленного журнала «Кур’ер», в интервью корреспонденту БелаПАН: «Центральное место в журнале займут не те 10 штатных политиков и комментаторов, которые не сходят со страниц различных изданий, а простые, не «статусные» граждане. Они не управляют этой страной, а просто живут в ней и на себе ощущают последствия деятельности политиков и экономистов. Они и будут главными героями наших публикаций». Он понимал, что сделать это будет сложно, «потому что жителей Беларуси отучили публично высказывать свое мнение, убедили, что оно не значимо, ни на что не влияет». Однако понимал и другое, что «снизу могут прийти интересные и неожиданные темы, идеи».
Но все это было гораздо позже. А семнадцатью годами ранее, будучи еще студентом факультета журналистики, Александр Вольвачев быстро понял, что в этой специальности невозможно сначала выучить теорию, а потом перейти к практике. Поэтому со второго курса перевелся на заочное отделение и ушел за профессиональными навыками сначала в редакцию многотиражной газеты «За ударный труд» Минского обувного объединения «Луч», потом в БелТА, в еженедельник «7 дней». А с 1990-го Александр Вольвачев совмещал работу собкора по Беларуси газеты «КоммерсантЪ» и главного редактора «Белорусского делового вестника», который издавался как приложение к журналу «Дело».
Но 1990-е для Александра Вольвачева – это, прежде всего, учредительство и редактирование двух едва ли не самых успешных белорусских изданий бизнес-тематики – «Белорусской деловой газеты» и «Белорусской газеты». Для многих эти газеты стали школой журналистики. В каком-то смысле они были такими и для самого Вольвачева.
