– Где бы ты завод не поставил, придется платить.
– Я сам себе крыша.
– Ты определись, братан – ты деловой или блатной. Если деловой, то должен платить. Если блатной – то при чем тут твои движения с бухлом.
– Я по жизни блатной. Завод не мой – идея моя.
– И земля не твоя.
– Земля моя.
Все заходило на второй круг – и это было плохо.
Но тут…
– Мусора! – заорал кто-то сорванным голосом
Все дернулись. Черномор дико выкрикнул
– Сдали с..и!
Но его люди – уже драпали…
Надо было валить и нам.
Рванули к тачкам – никто ни в кого не стрелял, потому как при мусорах верный способ не пулю, так срок заработать. Джипы рвали на трассу
– Туда!
Тачка завелась. Ларин сбросил пистолет (китайский ТТ) и показал на поле
– Через поле уйдем!
Так наверное и правильно –трасса перекрыта сто пудов
Машину затрясло – мы выехали на колхозное поле
– Только бы не сели…
Дождей не было – но поле есть поле…
– К деревне давай!
Деревня есть деревня – там значит дорога. Сельскими дорогами уйдем…
– Твою мать!
Вертолет. Звук даже через мотор слышен.
– Где он!?
Это был не ГАИшный КА-226, это был большой, армейский МИ-8,он шел на небольшой высоте со стороны леса
– К лесу правь!
Автоматная очередь долбанула перед машиной.
– Мать их!
Кто-то метал икру, кто-то лихорадочно дергал цевье помповика. А Ларин выбросил в окно пистолет, проехал еще сколько то и остановился.
– Фигня тема, братва. Прорвемся!
Про его мутки с Марковым никто не знал.
…
Уронили нас, конечно, пару раз по психу. Но это так. Издержки профессии…
***
Короче, привезли нас в офис РУБОПа (блин, тогда и слова то такого не знали, говорили «контора»), он тогда на Старогородской был. А РУБОП был…
Я, короче, за все РУБОПы не знаю, потому говорю за свой. А так же и за ОМОН – свой. Тогда это была сила. Сейчас тоже сила, но немного другая. А тогда… по сути это были такие же как мы, но против нас. Не за деньги, а за идею. Это было последнее идейное поколение ментов, и когда они сгибли в авариях, вышли на пенсию, спились – за ними уже не было никого. Сейчас так… предприниматели в погонах…
Они почему то взялись изжить нас со света. А так как закона не было, не работали тогда законы – они изживали нас по-другому, унижениями и издевательствами. Это было как бы оборотной стороной движения – вот у тебя есть хрусты, тачки, телки, но в какой-то момент – тебя могут поставить у стены – стенку подпирать, это тогда так называлось. Избить как сидорову козу. Пытать. Могли даже прибить. И ты ничего не мог с этим поделать.
В чем была проблема? В отсутствии закона. Его не было – совсем. Ни с той ни с другой стороны. В законе были огромные дыры, через которые как через дырявую сеть проскакивали не только караси, но и щуки. Но закон не пытались изменить или исправить, как в нормальном государстве должно быть. Вместо этого – озверевшие менты творили беспредел.
Ну и… беспредел тоже был ограничен тем, что если ты будешь беспредельничать, то тебя убьют. Или кого-то из твоей семьи. Кого-то это останавливало. Кого-то нет.
Вот так вот и жили. Власть дубинки, ограниченная пулей.
Как то раз – забрали каких-то пацанов, человек пятьдесят, так ОМОН их положил на своем плацу и бегал по ним12.
Я тут был уже третий раз – а многие из наших и чужих бывали куда больше, чем третий раз, потому что ОМОН проводил рейды регулярно. Никто из движения не вышел от этих рейдов, кто-то поставил галочку, кто-то вылечил переломы. И все – пошло дальше, как и шло.
Места не было – тут какой-то особняк раньше был – поставили нас подпирать стену. В коридоре. С нами был мент с автоматом, присматривал. Напряг стрелки остался позади, встряли все – потому добро подшучивали друг на другом, пока мент не кричал «молчать!».
Вот так мы стояли, потом начали нас дергать по одному к дознавателю. Их было трое. Адвокатов не было – какие адвокаты.
Завели и меня. Серый от усталости и недосыпа мент – подсунул уже готовый протокол.
– С моих слов записано верно, мною прочитано… ну ты в курсе.
А у меня – было самоуважение. Понимаете, у бандитов оно тоже бывает, не у всех, но есть. Если бы они поступили по закону, как положено, провели бы допрос, я бы не встал на дыбы. Но этот оборзевший мусорюга – он меня не считал человеком и ему накласть было на закон, который был для него таким же обязательным, как для меня. Точнее должен был быть.
Я не подписал.
– Ты че?
Я молчал. Звонка не было – он застучал по столу, явились конвоиры.
– Этот не подписывает…
Схватили меня, повели на первый этаж. Там – со мной встретился какой-то невысокий, мне по грудь, усатый офицер в форме «Серый волк» и там были еще ОМОНовцы.
Офицер этот, ни слова не говоря, съездил мне по зубам, просто для знакомства – но это он сделал зря, потому что ноги то у меня были свободны. И я пнул его со всей злобой и силой, на какую был способен. А еще рванул руку в наручах – не вырвусь, конечно, но конвоиру ох как больно будет…
И еще одного ОМОНовца я успел ударить. Пока они все на меня не навалились и не начали бить ногами и дубьем…
***
Пришел в себя я в машине. Но не в скорой, а как раз в машине дяди Степы Маркова, припаркованной рядом с РУБОПом.
Там был дядя Степа…
