– Сань… ты чего, Сань…
Он для лечения дал мне глотнуть из фляги. Я глотнул… стало легче, но немного.
– Ты как?
– Местами…
Практически всеми
– Ты зачем офицера ударил? Там все договорено было. Протоколы выкупали
– Так…
…
– Хамил он мне.
Тут меня начало рвать, и дядя Степа понял, что все серьезнее чем, кажется…
***
Как я потом узнал – офицер РУБОПа, которого зарядили, узнав, что внизу кого-то пинают, в панике побежал вниз. Увидел, что меня в мясо запинывают озверевшие ОМОНовцы, он попытался прекратить, заорал, что я вообще человек Маркова (как только не услышали). Василенко – обезумевший от злобы врезал и ему, прибежали еще РУБОПовцы, один из них с автоматом и наставил автомат на бойцов ОМОНа, передернув затвор. Второй побежал Маркову звонить. Еще бы немного – и РУБОП перестрелялся бы с ОМОНом, что было бы ЧП федерального уровня.
Война и немцы…
***
А через пару дней – ко мне в больничку проведать пришли бычки, но не наши – а как раз спортсмены. Я грешным делом подумал, они меня добивать пришли, но они смотрели на меня с явным уважением, а один – неловко поставил у кровати здоровенный сумарь с фруктами.
– От коллектива, короче – сказал он – пацаны скинулись…
…
– Черномор интересуется, это ты Василенко по яйцам съездил?
– Василенко это кто?
– Низкий, с усиками. Глаза у него голубые…
– А. Ну… было дело.
– Молоток, братан. Мы видели, он там загибался. Эту с…у давно надо было отоварить, как следует. Черномор велел передать… знаешь, точку такую – Севернее сияние.
– Знаю.
– Приходи, он тебе стол накроет. От нас тоже уважуха, братан. Эту с..у вмочить пора, лютый гад, никаких краев не видит. И к себе такого же зверья набрал.
Про Василенко я тогда только краем слышал.
– Это и есть командир ОМОН?
– Он, братан. Говорят, у него с Афгана кукуха улетела.
…
– Короче, выздоравливай, братан
***
Сорванная ОМОНом разборка – тем не менее сподвигла на переговоры, а наше правильное поведение (на вид), и тот факт, что я сумел съездить по яйцам командиру ОМОН – заставило того же Черномора уважать нас. Достигли договоренности о том, что мы платим в профсоюз как все – а в обмен все признают нас равными и наши точки.
Так мы из просто коллектива – превратились в одну из ведущих ОПГ города…
***
Что мог сделать в отместку полковник Василенко – я не знаю. И так и не узнал.
Планка у полковника вскоре рухнула окончательно и случилась страшная трагедия. В один прекрасный вечер – полковник в штатском приехал к своей квартире. За день до этого жена пожаловалась, что кто-то ли петарды взрывал во дворе, то ли камни кидал – и вроде как ребенка разбудил. Полковник увидел на лавочке пятерых пацанов и подошел к ним, чтобы выяснить отношения. Пацаны были – самому старшему пятнадцать, самому младшему – девять.
Видимо, пацаны были слишком умными, отвечали нагло – так что у полковника окончательно улетели гуси. Выхватив пистолет, он приказал пацанам сесть в служебный УАЗ и повез их на базу ОМОН. На базе он завел их в спортзал и начал избивать и пытать их, выясняя, кто взрывал петарды и кидал камни. Один из пацанов от побоев скончался. Поняв, что терять нечего, полковник остальных расстрелял.
Что произошло дальше – показания разнятся. По официальной версии он пошел в свой кабинет и там покончил с собой. По неофициальной – дежурный видел, кого привез полковник, но так как боялся с ним связываться – начал обзванивать офицеров. Прибыли офицеры. Когда они увидели, что случилось – то отвели полковника в кабинет и застрелили, а пистолет вложили в руку. Что из этого правда – я не знаю…
На похороны пацанов – собрали ментов со всей области. Ждали штурма здания МВД или базы ОМОН. Но не случилось ни того ни другого.
Пацанов просто закопали в землю и разошлись по домам под робким, ноябрьским снежком…
До города я приказал гнать на полной.
С..а!
С..а…
Я не знаю. Просто не знаю. Не знаю, как с этим быть, как теперь с этим жить.
Я только потом подумал, что если московским надо было бы уголовное дело на меня состряпать – то им и стряпать то ничего не пришлось. Реальное дело – убийство бывшей жены. От двенадцати до пожизненного.
Зашибись!
Не помню, как мы подъехали к дому. Не помню, как я поднимался по лестнице, как я звонил в дверь, как дверь открылась. Все было как в тумане.
– Иди-ка сюда, с..а.
Я вдруг осекся – Крыса держала пистолет, нацеленный в меня
С..а.
Глок-17. Интересно, откуда у нее? У меня, кстати, такой же, наградной, от правительства Абхазии. А у нее откуда?
Я криво усмехнулся. Дверь за спиной была открыта.
– Значит – это правда, да? Он тебе его дал?
Крыса нехорошо улыбалась
– Не подходи, шмальну
– Не подойду. С..а ты драная. Тварь неблагодарная. Значит, ты со мной девять лет на одной койке, а он вернулся и всё? Любовь Морковь? А как же дети?
– Лешка его сын. И ты это знаешь.
– Заткнись, с..а!
У Крысы на щеках горел нехороший румянец
– И ты это знал, верно?
– Ни хрена я не знал. Лешка мой сын.
– Лешка его сын!
