– Фокус-покус, – кряхтя от натуги, ответил Леший. – А ты молодец, вовремя мобилизовался.
– И снова… расклеился, – слабо улыбаясь, прошептал Максим. – Теперь… насовсем. Не… дойдем.
– Дойдем, куда денемся! – подбодрил товарища Леший. – Осталось два шага. Да, Лера? Где твой приятель обосновался?
– Вон там его дом, – Лера указала на дальний конец широкой улицы. – Напротив руин.
– Вот видишь, Максимка, – обрадовался Леший. – Двести метров! Пять минут ползком!
– Не… могу. – В глазах у Максима опять потемнело, и он почувствовал, что вновь проваливается в забытье.
– И не надо! Расслабься, сами дотащим!
Последние слова Лешего донеслись уже откуда-то издалека и прозвучали очень гулко, словно через жестяную трубу.
Максим провалился в бархатную темноту, но ровно через секунду увидел, что темнота не кромешная. Где-то вдалеке или в глубине, не поймешь, мерцала странная искра. С каждой вспышкой искра разгоралась все сильнее, и очень скоро в ее свете Максим сумел разглядеть окружающую его нереальную обстановку.
Он сидел на холодном бетонном полу тоннеля и смотрел на далекий свет. Свет в конце тоннеля. Только был этот свет почему-то не белым, как обычно обещают всем умирающим, а красным.
Максим легко поднялся, машинально отряхнул колени и пошагал на свет. В этом нереальном мире ему шагалось легко, и вообще чувствовал он себя прекрасно. Единственное, что мешало Максиму идти на загадочный свет уверенно и быстро, – ощущение, что он пока не готов войти в мерцающее алое сияние.
Жизнь пока теплилась в его бренном теле, оставляя крохотную лазейку, через которую Максим все еще мог вернуться в реальность.
Мерный гул аппаратуры, тиканье антикварных ходиков, слабый запах настоящей еды с дымком, едва уловимая нотка кофе…
Касперу все это чертовски нравилось. Все эти звуки и запахи создавали в убежище Механика атмосферу домашнего уюта и внушали полное спокойствие. Даже в своей Кудряшовской резиденции Каспер не чувствовал себя настолько спокойно. Да и пищу там готовили роботы, на электроплите и черт знает из чего, из каких-то пакетиков, брикетиков и ледышек, замороженных по технологии «топ-фриз». Мгновенная глубокая заморозка продуктов якобы сохраняла все полезные вещества в неприкосновенности, но Касперу все равно казалось, что вкус у еды уже не тот. Наверное, так оно и было. Не поймешь, пока не сравнишь.
Механик словно угадал, о чем думает пациент.
– Скоро будет готово. Если успеем, поедим горяченького. Ты, поди, сто лет не ел натуральных продуктов?
– Откуда натуральные продукты в Зоне?
– Как это откуда? – удивился Механик. – С рынка, вестимо. А-а, ну да, я забыл, что тебе некогда по рынкам разгуливать. Все дела, дела…
Механик усмехнулся и, погремев еще немного посудой в кухонном отсеке, вернулся к постели выздоравливающего приятеля.
– Ты, Каспер, не переживай сильно, – присев на край кровати, сказал Механик. – Любой непобедимый полководец рискует потерпеть поражение, наткнувшись на врага, который не в курсе, что противник непобедим. Любой умный человек рискует нарваться на обладающего властью дурака и остаться не у дел, несмотря на свой ум. Любой самый лучший посредник рискует оказаться под раздачей, если более чем одному из участников сделки покажется, что разменять посредника выгодно.
– Или если одному это выгодно, а другому просто плевать на все законы и правила джентльменского поведения.
– Верно мыслишь. – Механик выключил аппаратуру и подал Касперу зеркало.
– Годится, – посредник сел на койке и, мельком взглянув на свое отражение, кивнул. – Почти ничего не осталось.
– Через два часа вообще ничего не останется.
– Даже шрамов?
– Даже покраснения, будешь как новенький.
– Спасибо тебе, Механик.
– На здоровье, Каспер, на здоровье.
– Хотя, если честно, странные у тебя приборы. Не медицинские какие-то. И вообще твое лечение больше на… починку смахивает.
– Так и есть. Думаешь, тебя лечит это вот гудящее старье? Нет, брат, наноботы стараются. Я в них программу закладываю, а они шуруют по сосудам и тканям, штопают, чего порвано. Быстро и чисто. Ни тебе асептики, ни антисептики не требуется. Бактерии ведь, получается, в десять раз крупнее нанитов, верхом на этих роботах в организм никак не смогут въехать. Красота, скажешь, нет?
– Ловко, – согласился Каспер. – Сам додумался?
– А то кто? Думать в наших с тобой профессиях – это первое дело. Плохо подумал, плохо и получилось. Крепко подумал – все срослось.
– Если не нарвешься на дурака, – Каспер усмехнулся. – Как считаешь, почему все так обернулось?
– Как обернулось?
– Кто-то всех подставил. Согнал к тамбурам, не предупредив о внеплановой пульсации. Зачем?
– Ах, ты об этом? – Механик помотал косматой головой и ухмыльнулся. – Я в такие дела не лезу, Каспер. Это политика, а на политику у меня аллергия. Чихаю.
– Хорошо тебе, – посредник вздохнул. – А вот мне приходится в этом дерьме с утра до ночи плавать. Да еще и хлебать его периодически.
– Вкусно? – Механик хитро взглянул на Каспера.
– Привык.
