Пока они двигались по берегу, Андервуд вещал в громкоговоритель:
— Наш следующий участник — номер семь, Алесса Аннели Хилл! Восемнадцать лет, продвинутая группа культурно-спортивного университета «Айленд», работает под надзором одного из наших судей, и вы, вероятно, догадались, кого! Сегодня Киллиан Кастеллан будет наблюдать за дебютом своей ученицы. И мы все уверены, что беспокоиться ему не стоит, как и другим участникам, ведь, без сомнений, судейство сегодня будет честным и непредвзятым!
Я проигнорировал сотни взглядов, посланных мне. Когда Алесса оказалась на точке старта, Майло похлопал ее по плечу.
— Удачи! Твой успех уже предсказан заранее. Хотя стоит ли быть столь уверенным?.. — Андервуд отвернулся от Хилл и посмотрел на зрителей. — Вы ведь и сами все видели, не так ли? Погода в очередной раз нас удивила, подарив сегодня потрясающие волны! Потрясающие и одновременно опасные. Трое из шести участников не справились, пойдя ко дну или не удержавшись на доске. Что же будет с остальными четырьмя?
Я глянул на тех ребят, кто уже откатал свое. Они нервно теребили края своих ремешков от досок; кому-то местные врачи обрабатывали ранения от кораллов. Больше всего я боялся за то, что Лисс забудется и, упав, оттолкнется от кораллов, чтобы всплыть со дна. Я волновался, что, если это случится, я кинусь в океан за ней, чтобы помочь. Судьям нельзя этого делать, на то есть спасатели. Но кто спасет меня от безумного желания уберечь эту девчонку от неприятностей?
Маттиас заметил мое напряжение и положил руку мне на предплечье. Ветер взъерошил его длинные волосы.
— Кастеллан, расслабься. Сам сказал: волны детские.
— А если она сорвется с доски? — тихо пролепетал я.
— Не сомневайся в ней, это оскорбительно. Она справится, иного быть не может.
Я перевел взгляд на Хилл, тихо прошептав ему:
— Если я решу сделать что-то не то, удержи меня, ладно?
Матте только лаконично кивнул, поняв меня без лишних вопросов. Когда дело касается важных тебе людей, все правила и весь здравый смысл меркнут. Остаешься только ты и твой человек. Ты несешься к нему через любые преграды, снеся голову, и совершенно не соображаешь.
И часто это бывает лишним.
Я не хотел так сглупить сейчас.
Алесса медленно зашла в воду и направилась вглубь. Уже через несколько секунд она легла животом на доску и поплыла; ее спина отдалялась с каждой минутой. Через некоторое время она уже сидела на доске, выжидая подходящую волну. Их желательно было не пропускать, ведь чем больше пропущенных волн, а значит, и сданных позиций, тем меньше балл. Это знала и Алесса, которая сосредоточенно готовилась поймать первую же попавшуюся позицию.
Я видел, как она легла на доску, заметив нарастающий бугор воды. Уже наметанным глазом я оценил, что эта волна очень быстрая, но при этом довольно низкая. Хилл поймала ее, быстро поднявшись на руках, встала ногами на доску и легко скользнула по волне, пригнувшись и напрягшись. Это продлилось недолго, и Алесса быстро опустилась на воду, а прошедшая волна, скатившись в морскую пену, с шумом и плеском сошла на берег. Люди захлопали, а мы отметили у себя в блокнотах технику и итоговый балл.
Хилл закончит ровно в тот момент, когда упадет с доски или истратит свои пять попыток. Обычно серферы использовали все пять возможностей, чтобы обкатать как можно больше волн. Из них потом выбирается лучшая и оценивается. Но, как уже сказал Майло, трое из шести выступивших сегодня участников упали в воду, закончив лишь одной или двумя попытками. А это значит, что лишь пятьдесят процентов управились так, как положено. Ровно половина. Оттого я и затаил дыхание, ведь сейчас все должно было решиться: либо Алесса справится на «отлично», либо где-то налажает и упадет.
Предугадать мне было не дано.
Алесса вновь почти легла на доску, ожидая следующей волны. Я обернулся, глянув на Сая, Стеллу и Марио. Те встали со своих мест, с замиранием сердца ожидая следующих ее действий. Также я успел заметить, что и Маттиас, который вроде бы старался оставаться спокойным, весь извелся, кусая губы и определенно нервничая.
На этом пляже было чертовски много людей, переживающих за Лисс как за самих себя.
Хилл заметила приближение волны, которая нарастала медленно, тяжело. Я уже заранее знал, что она будет большая, с витиеватым пенным гребнем, мощная и быстрая. Если на ней оступиться, закрутит так, что потеряешь голову и надышишься водой вплоть до больницы.
Мне стало дурно.
Впившись пальцами в деревянные подлокотники, я пристально следил за каждым действием Алессы. В любую секунду я был готов сорваться с места, чтобы помочь ей. Другие участники тоже застыли, в абсолютном и поглощающем напряжении, чувствия тревогу от вида этой волны и мелькающего образа человека рядом.
