Первое что увидели прибывшие на двух машинах ажаны-полицейские был Чарли с металлическим чайником в руках, которым он методически бил бармена по голове и заставлял его называть себя «сахиб» (господин).
Я не воюю с представителями власти, тем более я сидел скромно за оставшимся в живых столиком и сразу поднял руки показывая свои добрые намерения. Поэтому меня проводили до машины и засунули в клетку вполне цивилизованно.
Через несколько минут приволокли этого идиота, из-за которого моя ночь превратилась в кошмарный сон. В камере я ужаснулся сколько нам дадут, но вспомнив здешние расценки немного успокоился.
На следующее утро в девять утра нас повлекли на суд, судье не терпелось заработать. Что мне здесь нравится? Простота с которой относятся к людям. Можешь платить — ты хороший человек, не можешь — наоборот, и всё по совершенно заманчивым ценам. Пакистан рядом — враждебное государство, люди заботятся друг о друге. Я слышал как судья спрашивал начальника патруля кто мы такие, были ли при нас деньги и документы. Потом пригласили свидетеля, которым оказался хозяин этого раздолбанного бара. Он сразу же воздел руки кверху призывая в свидетели Раму и Шиву, и наплёл о нас гадостей. Причём, как оказалось я играл роль подстрекателя.
Чёрная потная рожа судьи взглянула с укоризной своими маслянными глазами которые ощупали мои карманы, хотя он знал что в них нет и табачной крошечки. Секретарша поднесла ему полотенце, которое он немедленно повесил на голову и стал похож на араба в изгнании. Потом он нетерпеливо взмахнул рукой останавливая назойливые проклятия трактирщика и отослал его на место.
Подняв деревянный молоток, он зачем-то понюхал его, стукнул по такому же деревянному блину под правой рукой, встал и вышел не глядя ни на кого.
— Это что? Этот индюш… — завопил мой подельник дурным голосом и заткнулся, потому что я двинул его локтем в правый бок.
— Заткнись, или тебе дадут сто лет каторжных работ, кретин!
Он посидел, гладя свою циррозную печень. Потом спросил:
— А ты ваще кто такой?
— Русский.
— Что ты русский, за километр видно. Я имя спрашивал.
— Сергей.
— Чарли. Вот и познакомились. Ты английский на Ямайке учил?
— С чего ты взял?
— Разговариваешь как ручная обезьяна с русским акцентом. Слушай Серж, у тебя как с деньгами? — спросил он без перехода.
— Одолжить хочешь?
— У комми не одалживаюсь!
— Коммунистов уже пятнадцать лет как нет, алкаш вонючий!
— Да? — сказал он нюхая свою одежду. — А почему мне никто ничего не сказал?
— Всем противно с тобой разговаривать, вот почему.
— Ну раз ты не комми, одолжи пару сотен. Надо выбираться отсюда. Ажану ещё полтинник. Ну так как?
— Отдавать как будешь, несчастный?
— Отдавать? — искренне изумился он, эта простая мысль произнесённая вслух потрясла его до глубины души.
— Войдите! — пригласил нас сержант одетый в армейскую оливковую форму. Он показывал на дверь куда ранее скрылся этот хомяк-судья.
— Будет трясти деньги. — подумал я направляясь за ним.
Решение созрело спонтанно. Если уж тратить деньги, то хотя бы с толком.
— Итак, джентльмены. — приветствовал нас судья. — У меня один вопрос.
Я притворился что внимательно слушаю, в то же время обдумывая ответ.
Разговаривать с ними не просто. Слишком много условностей, поэтому надо быть осторожным.
— Вопрос такой. — продолжал он снова оглядев нас и остановив взгляд на мне, как на самом перспективном. — Если иностранец по незнанию и без злого умысла нарушил законы нашей древней страны, и не нанёс непоправимого ущерба нашим святыням или людям…. - он сморщился при последнем слове, как будто слово люди ассоциировалось у него с протухшими лимонами. — А также частной проперти…
Он вынул из кармана амулет и потряс им в воздухе видимо отгоняя злых духов-рамшасов от своего дома.
— Я назначил вам наказание — он снова уставился на меня. — Один год в бамбуковой клетке или штрафом в пятьсот долларов каждый.
— Ты что с ума сошёл? — взвился Чарли, и тут же получил дубинкой от ажана стоявшего позади нас.
— Ваше высочество… — начал я.
— Можете называть меня «Ваша Честь».
— Я совершенно с вами согласен, Ваша честь! Не об этом-ли говорит «Рамаяна»?
Он приподнял одну бровь пытаясь вспомнить хоть одно место из эпической истории где бы говорилось о нас. И не нашёл.
— Стремление космоса к совершенству через упрощение. — тактично напомнил я.
Он благосклонно покивал мне, закрыв глаза. Ясно что ему мерещилась восхитительная пачка долларов, ну может и не пачка…
— И я с удовольствием вручу деньги Вашей чести, как наказание за моё не имеющее оправдания поведение. Пятьсот долларов находятся в гостинице, в сейфе у администратора. Я буду счастлив пойти туда и способствовать торжеству правосудия.
Лёгкая паника отразилась на его лице. Он рассчитывал получить с нас в два раза больше. Карточный, а вернее денежный домик рушился оставляя его опять голым и сирым.
— Позвольте. — не сдержался судья. — А как же он?
Его толстый как сосиска палец показал на тщедушного Чарли.