Его паспорт я изъял сразу, а остальное бросил под кресло, когда мы шли на выход.
Придётся ему ехать в консульство за временным удостоверением, которое действительно только в один конец, на Родину.
— Таперя одного надоедалу мы сплавили граждане. — произнёс я бессмертную фразу.
— Надо же, Булгакова читал! — Она фыркнула.
— Не фыркайте, гражданка! И к фокусам я не имею никакого отношения.
— Дядя сказал…
— Тебе он тоже дядя?
— Мне он настоящий дядя, в отличие от некоторых!
Вот тебе и на! Что же это за животное может послать свою родную племянницу в такое путешествие? Он перестал мне нравится, но как бы объяснить это ей?
Это вранина что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но то что путь к сердцу женщины лежит через бутик — это совершенно точно!
Я взял её за руку и потащил. Наш самолёт до Лиссабона через два часа, значит целый час я могу приводить мою спутницу в чувство.
Она оттаяла во втором магазине женской одежды. Её глаза засияли снова и улыбка появилась на её хорошеньком личике. Я был прощён как варвар, который не совсем понимает что он делает, но заслуживает снисхождения в силу своей тупости.
А я купил телефонную карточку и попробовал дозвониться дядюшке. Бесполезно! Телефон что он мне дал не отвечал. Я вернулся к Даше, встретившей меня с целым ворохом покупок. Ничего, пусть потешится.
— Дашенька, нам надо поговорить.
Она посмотрела подозрительно, как бы говоря: «Что ты ещё задумал? Теперь и от меня избавиться хочешь?»
М-да. Влип. Не подумал. Надо было этому придурку шею свернуть ненарочно, а то теперь что бы я ни сказал всё будет принято в штыки. Вообще всё.
— А-а! — я махнул рукой. — Ничего! Мороженого хочешь?
В Лиссабоне шёл дождь. Здесь мы провели почти сутки ожидая нашего рейса. На набережной пахло тухлой рыбой, Даша сказала что это запах океана. Я никогда не был на Атлантике, для меня все моря заканчивались Каспийским, от которого пахло нефтью и Чёрным, с его сероводородом. Врачи утверждают что это полезно.
Значит казарма на сто человек — самое полезное место на свете. Я ненавидел эту казарменную вонь, особенно весной, когда все запахи становились особенно противными. Тогда я брал пару бушлатов из каптёрки и шёл в тайгу. Разводил маленький костёр и засыпал. И все шорохи и скрипы тайги мне не мешали, потому что бояться нужно только людей. Они — самые страшные животные.
Даша выбирала где мы будем есть.
— Подожди. — говорила она и шла внутрь забегаловки разговаривать с хозяином. После этого выходила и говорила остановимся мы здесь, или будем искать другое место.
— О чём ты говоришь с ними? — недоумевал я. Она не знала ни слова по португальски, а для продавцов кофе португальский был также незнакомым языком. Здесь доминировали арабы.
— Ни о чём. — ответила она. — Я смотрю чистая кухня или нет, вот и всё.
— Мы что, ищем в самую грязную? — не сдавался я.
— Нет, мы ищем где светло.
Экстрасенсиха на мою голову!
За эти сутки мы привыкли друг к другу, и я знал что мне будет тяжело с ней расставаться. Её билет я выкинул сразу по прибытию. Пока она была в душе я заказал другой, до Москвы и забрал его у администратора когда мы шли гулять.
Теперь билет лежал вкладышем в паспорт в её сумке. Может поэтому мне было грустно.
В аэропорту я посадил Дашу в кафе, сказал чтобы она заказала себе и мне что-нибудь, взял свою сумку и пошёл на регистрацию. Я не хотел видеть её глаза когда она обнаружит подмену.
Самолёт был прямой, Лиссабон — Мапуто, поэтому он был наполовину пуст. Ну какой дурак без особой нужды полетит к дикарям, поголовно вооружённым и с врождённой ненавистью к белому человеку? Не говоря о том что там только-только закончилась Гражданская война.
Занял место у окна, посмотрел на мокрую взлётную полосу и закрыл глаза. Сегодня был вторник. Следующий самолёт в пятницу. Ей меня не догнать, она должна это понять и вернуться домой. А с деньгами… Их должен был передать один из консульских работников, прямо там, на месте. Правда он должен был отдать их Даше, но я особо не беспокоился. Уладим как-нибудь.
Пассажиры ходили по проходу, шуршали бумагой, стучали крышками багажных отсеков…
— Я всегда знала что ты гад и аферист!
Моё сердце остановилось. Забраться под кресло мне не давало маленькое расстояние между ними, но всё равно я сделал попытку.
— Не прячься. Лучше помоги.
Она показывала на свою неподъёмную сумку, в которую ухитрилась насовать половину трёх бутиков и сувениры для своей мамы и младшего брата.
Я молчал, мне было нечего сказать, но с другой стороны я был рад что она здесь.
Внезапно она наклонилась ко мне и поцеловала, как клюнула, в уголок губ, давая понять что прекрасно понимает почему я это сделал.
У меня защипало ладони от всё усиливающегося жара, но теперь это не было яростью, это была моя первая, немного запоздалая любовь.
Конечно, я не монах и у меня были женщины, но так в первый раз. Никогда ещё сила бушевавшая во мне не выплёскивалась от таких эмоций.
— О чём ты задумался?
— О нас, любимая. — хотелось сказать мне, но в этих словах была определённая фальшь, поэтому я просто прижал её к себе.