Сначала она не поняла. Потом как лучик света скользнул по её озабоченному лицу…
— Это всё мне?
Я кивнул. Слова лгут. Тогда зачем они?
Когда мы подлетали к Мапуто она сказала:
— Я искала тебя.
— Почему?
— Шесть лет назад, в Крыму…
— Значит это была ты…
В конце 1989 года нас вместе с оборудованием, конструкторами и медицинскими работниками отвезли на закрытую много лет назад военную базу в Крыму.
В официальных документах наши аппараты назывались глайдеры, но это не совсем правильно. В течение многих лет американцы старались сделать индивидуальное реактивное средство для полётов, но ничего не получилось. Наше конструкторское бюро номер одиннадцать делало этот аппарат для катапультирования с самолётов со сверхмалых высот, а то что получилось должны были испытывать мы.
«Грифон», так назывался аппарат, хотя от грифона или от птицы там ничего не было. Скорее он напоминал птеродактиля без головы. Толстые пустые крылья в которые прятались руки, а также система управления этим чудовищем, и короткий, вровень с ногами хвост в сложенном виде делали нас похожими на чёрных бабочек. Отбирали очень тщательно. Сначала они пробовали лётчиков и ничего не вышло, как и у дельтапланеристов, скорости другие. Получилось только у одного, капитана Назарова, который и стал моим ведущим. В тот день мы стартовали с высоты одного километра. Выпрыгиваешь, переворачиваешься, тем более центр тяжести за спиной, освобождаешь крылья одновременно включая двигатель, которого хватало только на пятнадцать минут работы. Вполне достаточно для аварийной посадки, но недостаточно для полётов. Триста километров в час, это то что нам было позволено. Слишком большая смертность среди испытателей. Потом прибор был признан негодным и идея была забыта. Или нет?
Генерал который приезжал на приёмку топал ногами и орал на Конструктора:
— Я вам что, дурак? Если этим «Грифеней» только эти параненормальные могут управлять, как вы собираетесь спасать лётчиков, которые ни ухо, ни рыло?
Вместо того чтобы идти на высоте двести метров, Назаров снизился до 50–60 и резко взял влево огибая скалистый мыс, на котором тренировались альпинисты. У нас все его считали идиотом, но он был единственный офицер в команде, а значит начальник. Я шёл в ста метрах за ним и увидел, а скорее почувствовал, как один из альпинистов валится в пропасть. Потому что этот придурок пролетел впритирку. Я сорвал пломбу ускорителя вдавив рычажки акселераторов на обоих руках, что строжайше запрещено. Потом, когда аппарат подняли со дна бухты, главный конструктор не поверил своим глазам. Тысяча двести километров в час! Он пришёл ко мне в палату и долго меня рассматривал. Потом спрашивал доктора. Тот качал головой и говорил что со мной всё в порядке. Главный вспылил и сказал что знает физику гораздо лучше доктора и что такая скорость в плотных слоях атмосферы, практически у земли, ещё ни для кого даром не проходила. Они забыли где находятся и стали орать друг на друга. Мне это надоело и я встал с кровати, убрав из вены иголку от капельницы.
— Там на самом деле была тысяча двести. — сказал я.
Они замолчали и уставились как на привидение.
— Нормальная скорость, только топлива маловато. — добавил для конструктора.
— Скорость звука у него нормальная скорость! — завопил он вырываясь из рук врача.
— Кретин! Недоучка! И ты тоже кретин! — напал он на доктора. На их крики прибежали солдаты охраны и расцепили драчунов. А я знал что было, но не собирался им говорить.
Без объяснительных всё равно не обошлось, меня мурыжили две недели угрожая отдать под суд за уничтожение уникального аппарата, но всё кончилось когда случился следующий инцидент. Погиб капитан Назаров. Главный попросил его повторить мою ситуацию, а командир приказал. Жаль что они забыли что «Грифон» не приспособлен к таким скоростям.
До девочки было всего 30–40 метров и я не пролетел это расстояние, а оказался в той точке пространства мгновенно. Прибор сосчитал это как скорость звука. Вот и всё. У неё были громадные глаза, когда я схватил её и аккуратно поставил на «балкон» — широкий выступ на скале. После этого раздался рёв, всё завертелось, руки-то с управления я снял. Полёт стал неуправляемым, и меня унесло в море красивым виражом. Всё. Точка.
— На мне был шлем. — напомнил я.
— Твоё лицо было видно. А сначала я подумала что это дракон. — замурчала она устраиваясь на моих руках.
Негр в женском платье неодобрительно скосился на нас через проход.
— Глупышка, драконов не бывает. Хотя… Если не будешь меня слушаться то придётся сотворить одного.
— Ты можешь показать мне какой-нибудь фокус?
— Если ты будешь повторять это слово, то никогда.
— Извини. А как мне сказать?
— Ну, например… Великий и ужасный, покажи мне бедной и несчастной свою силу!
— Ну показывай! — теребила она меня.
— Смотри через проход!
— Там негр, кофе или чай пьёт. Нет, кофе.
— А сейчас?
Вы видели как негры белеют от страха? Он смотрел в свою чашку не моргая. Потом перевернул её, и к нему на ладонь выпал коричневый кусок льда, повторяющий очертаниями внутренность чашки. Он засунул его обратно и сказал: