Курт подошёл к плачущему Габриэлю у которого рукав был мокрым от крови и протянул верёвку на которой они спускали Эмилио. Тот взял её в руки, единственное что осталось от его отца на память об этом последнем дне. Посмотрел на перебитый пулей обрывок.
— Мы сможем его достать? — спросил он ни к кому не обращаясь.
— Не сейчас, Гейб. — ответил Эрве, подошедший вторым. — Игнасио дважды ранен. Сесил тоже. А как ты, герой? — обратился он к Фернандо.
— Я лучше всех! — ответил Бекко пытаясь подняться на ноги.
— Значит так! — Эрве повысил голос. — Всем лежать! Сейчас мы с Карлом обойдём всех и окажем первую помощь. Потом отнесём вас в уцелевший барак, где вы проведёте ночь. А сами пойдём за помощью. Я понимаю что это жестоко бросать вас одних, но одному мне не справиться ночью в горах. По крайней мере у вас будет огонь, не замёрзнете.
Фернандо поджав раненую ногу поскакал к Игнасио и Сесилио. Карл помог ему.
Игнасио был плох. Его всегда румяное улыбчивое лицо было сейчас бледным, он потерял много крови. Пуля вошла в грудь и насколько можно было судить пробила верхушку лёгкого, кровь выходила наружу с пузырьками воздуха. Ему требовалась немедленная эвакуация.
Вторая пуля срикошетив от камней попала ему в голову, вырвав кусок кожи, и сейчас Курт и Сесилио начали бинтовать его, осторожно поворачивая огромное тело.
— Гадкий хомяк! — ругался Фернандо. — Неужели ты не мог похудеть? Они же на тебя как на слона охотились! На слонов любой дурак охотиться может! Я люблю тебя, Игнасио! Не умирай!
Глаза его приятеля были закрыты, но губы зашевелились неслышно.
— Что он сказал? Сесилио! Что он сказал?!!!
— Он сказал что ты сам дурак!
Фернандо заплакал.
— Не разводи сырость, Бекко! — прервал его Курт. Он уже сходил за досками в барак и теперь укладывал потерявшего сознание Игнасио, собираясь нести его в укрытие.
— Ему не нужны твои причитания, лучше говори о чём-нибудь хорошем, о будущем например…
Пуля из автомата сломала ребро Сесилио, скользнула по нему, и вырвала кусок мяса на выходе. Теперь он сидел как в панцире, обмотанный бинтами.
— Постарайся не двигаться. А то кровь пойдёт снова. — поучал его Эрве, укладывая около костра. — Фернандо последит за огнём и Гейб поможет одной рукой.
Они ушли в быстро наступающих сумерках. Под горой уже была совершенная ночь. Ночь боли и отчаяния, когда солдаты как они становятся друзьями навек.
Сначала говорил Фернандо, потом когда он обессиливал, начинал говорить Габриэль. Они говорили о будущем, и оно было прекрасно.
Спасатели прилетели в середине следующего дня на двух вертолётах Военно-воздушных сил Италии. Ещё через двадцать минут прилетели ещё два вертолёта с докторами из Женевы.
— Как вы сумели? — спросил Сесилио Курта, когда они прощались.
— Расскажу когда поправитесь. А то плохо спать будете! — засмеялся немецкий солдат.
— А куда вы сейчас?
— Надо прибраться здесь, а потом приедем к вам, в Женеву.
— Почему в Женеву?
— Ваше начальство дало вам отпуск. Жену Игнасио привезут туда же, в госпиталь.
— А Эмилио?
— Мы будем искать…
Лечение друзей затянулось на два месяца, и почти на пол-года для Игнасио, что несомненно пошло ему на пользу. Он похудел. Впрочем, как говорит Бекко:
— Это ненадолго.
Когда через два месяца друзья вернулись к себе в Аосту, место начальника полицейского управления было уже занято вновь прибывшим офицером из Турина.
Сесилио немного растерялся, до звонка от Габриэла, который объяснил, что в Риме только что приняли новую концепцию пограничной службы и Аоста выделена в отдельный округ, а командующим назначен он, подполковник Сесилио. Так же он поздравил Фернандо и Игнасио с очередными званиями. Бекко становился лейтенантом, а Игнасио капитаном.
— Скоро к вам прибывают Курт и Эрве для проведения тренировок. И никаких скидок раненым героям.
— А когда ты приедешь?
— Извини, пока не могу. Занят. Чем сказать не могу по телефону, но если ты прочитаешь «Ди Вельт» за 16 января, то поймёшь.
Сесилио заказал себе этот номер из архивов и позвав друзей прочитал статью: