— Он сейчас дома с женой и детьми, счастливчик….- сказал Отто заметив мой взгляд.
— Скажите генерал, почему всё таки СС? Почему не колокольчик полевой?
— А какая разница?
Я подумал.
— Вы правы, никакой. Если быть на правильной стороне.
— Ты догадался почему я захотел встретиться с тобой лично, мой мальчик?
— В ваших глазах написано слово «испытание».
— Без испытания нельзя стать членом ордена. Тем более занять высший пост. Это великая честь. Ты облегчил мою миссию тем что сам захотел этого.
— А если…
Гауляйтер коротко взглянул и мой язык прилип к нёбу.
— Я никогда бы не рекомендовал тебя.
— Называется без меня меня женили. Вы забыли что я работаю практически один, иногда вдвоём, но это максимум.
— На Востоке говорят что одинокий человек это символ печали. Мы поговорим об этом когда ты вернёшься. — он перевёл взгляд на Дональда, — Вы вернётесь…
Его остро заточенный профиль на фоне иллюминатора напомнил мне что-то давным-давно знакомое. Картину. Нет, фотографию, которая висела на стене бабушкиной квартиры. После её смерти все документы перекочевали на антресоли нашей квартиры. Последний раз я просматривал их десять-одиннадцать лет назад, на фотографии была моя молодая бабушка и мужчина в костюме. С обратной стороны чернильным карандашом было написано: Отто Шваб, 1937 г.
— Отто Шваб. — чётко сказал я, глядя ему в глаза.
— Ну здравствуй, внучек. Извини что я так задержался.
Голос его предательски дрогнул, он встал и нажал на кнопку вызова стюардессы.
— Прикажите подавать завтрак!
Но я видел его глаза. Они подозрительно блестели, очень злые глаза.
В аэропорту Аоста нас ждал вертолёт.
— Сначала летим в Шамони. — сказал дед пилоту, и обернувшись назад добавил:
— Дональд, ты не против поскучать сегодня в гостинице один?
— Как прикажете, Гауляйтер!
Я был рад, рад что снова увижу Сесилио, Фернандо и Игнасио.
— А остальное отложим на завтра, тем более нужна некоторая подготовка.
— Ты знаешь стариков?
— Мы работали вместе много лет. Да, и позвони Габриэлю, скажи что нашёл кое-что интересное и будешь работать на седьмом уровне катакомб. Туда не дозвониться. — усмехнулся он.
— Почему вы не хотите работать вместе с Ватиканом?
— Пол-часа назад ты сам ответил на этот вопрос. Образно выражаясь, они попали в лапы дьявола. Мы охраняем Монблан, (его название он произнёс по немецки) уже шестьдесят лет. Последние двадцать лет Тёмные пытаются дестабилизировать обстановку вокруг захоронения с целью проникновения внутрь своих эмиссаров. Мы бы согласились с выдачей культурных ценностей, но им они не нужны. Им нужны совершенно другие секреты. Догадайся, кто они?
— Иезуиты…
— Это как тайный эсэсовский орден при Римско-католической церкви. Все знают что он есть, но никто не знает чем они занимаются. Хотя название у них весьма благозвучное. — подколол он меня. — Братство Чаши.
Я покраснел.
— А вы знаете?
— Конечно. — ответил он как само собой разумеющееся. — они ставят опыты по управлению людьми и очень далеко в этом продвинулись.
— Но Габриэль…
— Он тоже человек прежде всего. Сначала он считал что служит правому делу. Знаешь что самое главное во взаимоотношении с самим собой?
???
— Убеждённость в своей правоте. Тогда можно стирать любые барьеры. Помнишь что написал Шекспир по этому поводу?
— Весь мир театр?
— И это тоже мой мальчик, но мы кажется пришли?
Старики собирались по прежнему во дворе дома Игнасио под оливковым деревом, хотя и дом был другой, и дерево, да и жили они теперь здесь а не в Аосте. И Марии не было больше с ними, несколько лет назад она умерла. Это мне сказал Габриэль. Я не сердился на него, ведь он считал что он прав.
— Заходи, старый фашист! — приветствовал Фернандо моего деда. — А кто это там с тобой?
— Я привёз своего внука, чтобы он познакомился с вами. — сказал генерал хитро улыбаясь.
— Наверняка юный нацист, а как его имя?
— Было время когда ты Фернандо называл меня Пикколо. — сказал я выходя из-за спины Отто.
— Скажи мне Сесил, мои старые глаза не обманывают меня? Это Сержио?
— Как ты посмел, старый проходимец назвать его своим внуком? Он скорее наш внук!
— Или может он внук Фернандо? Фернандо, ты что молчишь. Где твоё красноречие? Ты что забыл что это из-за твоих похождений мы переселились в эту дыру?
— Перестаньте, ребята! Он не шутит…
Игнасио встал со стула. Он ещё больше растолстел и ноги кажется не очень хорошо повиновались ему, но он был хозяин.
— Садись Отто на командорское место. — пригласил он переваливаясь как утка. — надо ли говорить что мы все в нетерпении? А ты Сержио иди ко мне, дай обнять себя. Анжелика! Анжелика! Вот противная девчонка! Иди сюда и принеси два стула, для меня и молодого красавца Сержио! Наверняка она увидела вас из окна и теперь прихорашивается. Это моя служанка.
— Старый хомяк! — захохотал Фернандо. — Он увидел её три дня назад и влюбился как первокласник!
— Интересно. — сказал Отто.
В его голосе были интонации которые заставили меня насторожиться. Что ему интересно? То что она появилась перед нашим приездом? Или то что Игнасио влюбился?
Толстая рука Сесилио обняла меня за шею, он чмокнул меня в макушку.