11 августа 2005
Начальнику оперативного отдела ВР РФ
Полковнику Коваленко Д.П.
Докладная записка
По вашему приказу был поднят архив на проживавших в г. Москва иностранцев немецкой национальности с 1935 по 1941 год включительно, всего 812 человек. Отто фон Бернштайна среди них не оказалось, тем не менее при повторной проверке он был опознан по фотографии как Отто Шваб, инженер-электрик из Мюнхена, член НСДАП с 1934 года. В Москве проживал с мая по сентябрь 1937 г. по приглашению Наркомата Радиопромышленности. К нему была прикреплена сотрудница НКВД Беляева Анна Павловна, родная бабушка «Копперфильда». За разработку операции с группенфюрером СС Отто Швабом она получила высшую награду — орден Красного знамени, тогда же 29 декабря 1937 г. из рук т. Сталина. В 1940 г. она родила сына, отца фигуранта. Следовательно ни о каком родстве с Отто Швабом не может быть и речи. Муж А.П Беляевой — старший политрук Беляев С.А. погиб под Псковом в 1941 году.
Детали операции установить не удалось, но мы знаем что они находились в архивах ЦК КПСС за номером 00967/37 бис. Косвенные данные: высший орден и строгая секретность на государственном уровне. Предполагаю что речь шла о вербовке высокого чина из элиты СС Отто Шваба.
— Значит ты капитан считаешь что этот Отто работал на нашу разведку? — задал вопрос полковник Коваленко своему подчинённому. — Ну, ну… Посмотрим.
Он поднял трубку телефона.
— Соедините с Аркадием Андреевичем. Аркадий Андреевич? Я сейчас подошлю вам своего капитана, Лисин, да… с докладом на интересующую вас тему. Через час? Замечательно. Он будет конечно. Вот что капитан, бери в гараже машину поприличней, сошлёшься на меня, и дуй в Кремль к помощнику Президента. Там тебя встретят. И попробуй получить доступ к архивам ЦК. Всё понятно?
— Так точно!
— Тогда что стоишь как лошадь недоёная?
Оставшись один, полковник Коваленко встал с кресла и прошёлся вокруг кабинета, пробуя насвистывать песенку. Не получилось, но настроения это не испортило. Отнюдь.
Он встал перед зеркалом прижмурив глаза, воображая себя в генеральском мундире.
— Недурно, право слово недурно! — пропел он отдаваясь своим самым тайным грёзам.
— Конечно он глубокий старик, но сколько знает! Было бы недурственно реанимировать такого агента. Одни сплошные плюсы. Сейчас нужен хотя бы один документ, ма-аленький такой документик с его личной подписью и печатью НКВД. А какие люди были! — восхищался полковник расхаживая по кабинету. — Не боялись к чёрту в пекло. Недаром говорят что и Мартин Борман был нашим агентом. Тогда против кого мы воевали четыре года?
Пётр Денисович меленько захихикал стоя у окна.
— Против своих же? Вот это игра! Недаром мне всё время казалось что здесь что-то нечисто. Кстати о нечистой, что же в таком случае делать с «Копперфильдом»? Абсолютно разболтанный тип. Только Девяткину могла придти в голову идея о сотрудничестве с ним. Но Девяткин ничего не знал о старичке. Тупица! И умер как-то не по человечески, не так как подобает генералу.
Полковник погладил лацканы своего кителя физически ощущая на них генеральскую атрибутику.
— Отдам его старику, пусть делает с ним что хочет. — наконец решил он. — Вы нам, а мы так сказать, вам.
И довольный этим Соломоновым решением погрузился в своё кресло, которое теперь стало казаться недостойным его, скажем фигуры.