Первые тарелы принесли, не всем еще, кому не хватило, переживают. Только и слышно. Вкусно? Дай ужалить кусочек!
Я, как такую закусь увидел, так у самого в желудке рокатуха началась. Хавка выше похвал, очень эстетичная. Вся пища - свежак, давно такого не пробовал.
- Ну, как?
- Клево!
Поднимают хрусталь и все за живот. За здоровье Семеныча нашего, сестренки моей, за то, чтобы век никому с красным Тузом не столкнуться, за клуб, за фартовых стрелков, за соляру, без которой фиг бы здесь что крутилось. Чинно сидим. И сразу видно, ху есть ху, по своим ориентируемся.
Руку поднял - тишину настроил.
- Как вам?
- Убойно!
Я на какой-то момент настрой сбил - про Семеныча взялся рассказывать. Что лепила у него самый лучший - много обещает. В палатке чисто. Что за Семеныча я с самого начала был спокоен, выкарабкается - мозги у него не текли. Пуля - дура, граната - идиотка. Больше оглумило. Выкарабкается. Главное - мы во всем белом.
Не договариваю, кому обязаны, что в белом мы. И какая цена за это. Знают, с ними я потому, что меня за жмуриков отмазали, а может, и вовсе удалось не засветить.
За Семеныча еще раз дринкнули. Соляры крепкое, а мы свой компот.
Притихли было, но потом - то, да это - забыли, снова расшевелились.
- Каково?
- Угарно!
Аплодируют не с подачи, а от души. Один из Тузов солярных пьяный указ объявил.
Молодцы - соляра! Другие бы давно надринкались в дрова, в хлам, в драбадан. А эти держатся. Хотя мы заранее дежурный расфасовщик вызвали, адреса надиктовали по списку и бирочку каждому на то место, до которого не дотянуться, приготовили. Хорошая это фирма, "Расфасовщик". Выручалка. Сколько правильных жизней сберегли! За каждого ответ несут. И внесут, куда надо, у подъезда не бросят - до самых нар, и одеяльцем укроют - только тогда им в зачет идет.
Покойников сразу под стол - пустым обложкам на столе не место. Первую смену бомбарей враз приговорили - душа за них радуется.
А соляры переживают, что такие же бомбари, похожими наклейками, втрое дешевле стали бы в резервации.
- На бухле не экономьте - пальцами тыкайте - пусть все тащат, что нравится, пусть с наценкой, зато точно не траванут, не крутка.
- Да, - соглашаются, - с такого утром встанешь, огурцом на работу пойдешь.
- Не менжуйтесь - за нас платят! Даже не я!
- Алибабаич, что ли? - соляра недоверием сочится.
- Жди! Это крыша Алибабаича выкатывает, наша крыша.
Это Туз червовый свою осведомленность показал. Как просек-то? Кто ляпнул?
- А что у нас крыша есть? Я думал, это мы крышуем кого надо.
- Над каждой крышей своя крыша имеется, и так до бесконечности! - это я уроки Ивыча вспомнил и размечтался: - Вот бы до самой верхней добраться, посмотреть...
- Не торопись! - второй солярный Туз усмешку бросил. - Все там будем.
Шнуркам тоже дозволено кирнуть, на наше веселье глядя. Стоит бухло-шипучка на столе - дразнится. Но не рискнут. Даже солярные шкеты не рискнут.
Смотрим на соляру и хмелеем, ей богу! Уже водит. Во как! А те пистолетчиков не перестают жалеть. За то, что вместо радости этой сок потягивают через трубочки - коктейлят.
- Хохму кинули, что у вас стрельцов теперь девка появилась?
- А по хохотальничку?
- Чумово...
- Не ссы крюками! Либо в цвет говори, либо...
Угораю с них.
- Ну, как вам?
- Не кисло! - орут.
Сижу, сморю во все стороны, прусь.
Лабухи в свое время сели, как положено, озадаченные. Пошел полив - музон. Квелый мех лабают.
- Нельзя их попросить, чтобы сбряцали что-то путевое?
- Сча, сделаем...
Пришлось сказать гитарным пузочесам - кто мы есть, и что им будет, если дальше будут за тех лохов нас держать, которые дешевый механик от живья не отличают.
- Харе камасутриться! Проще давай, классику.
Дальше поливали вполне разборчиво, не кислотно.
Кто-то под это дело мою запись выставил на большом экране. Тот диск, где я четвертый уровень прохожу.
Водила мой чуть вилку не проглотил - уставился, и соляра приятно спорит.
- Комбинированная? Так быстро не бывает!
- Держи карман!
-А как валишь? Ведь не целишься совсем.
Это водила вилку вынул.
- На ощупь! - шучу.
- Не финти, на некоторые даже и не смотришь, не поворачиваешься.
- Периферийка. Нелинейная стрельба.
Скользнул водиле за спину, рукой резко махнул у уха, тот дернулся, чуть скатерть на себя не поволок.
- Видел же? А вроде не должен.
Думал, думал, залущил, наконец.
- Где ты эту запись надыбал?
- Так Контора меня и снимала. Звякнул Лириске, спросил, прислала с нарочным. Я сам ее еще не видел. Как тебе? Ведь не медляк?
- Твой день - гуляй! Может, в последний раз...
Любит он праздники портить...
