– Все хорошо, все хорошо, – приговаривала Ханна, обнимая его, как ребенка. Она прижала его щеку к своему плечу, стараясь остановить лавину слов, но Бен продолжал говорить. В этом невнятном потоке она различала названия местностей, мест сражений, потом он стал повторять слова, которые походили на стихи. И снова и снова говорил одно и то же: «Плавал во чреве, как головастик в кувшине, на нити, что держит в руке Господь».
Больной повторил эти слова не меньше десяти раз. Она подняла его голову со своего плеча и усадила Бена поглубже в кресло. Ее движения совпадали с ритмом его слов. Он снова начал вспоминать Мерфи, но уже не так взволнованно. Ханна села рядом, и взяла его безвольную руку в свои.
– А кто такой Мерфи? – мягко спросила она.
– Мерфи Мерфи… распадается…
– Кто это Мерфи?
– Мерфи, Мерфи… везде внутренности, Мерфи.
– Кто такой Мерфи? Расскажите мне о нем. Он ваш друг? Другой офицер?
– Мерфи мудрый, Мерфи, мудрый…
Дверь открылась и вошла старшая сестра.
– Ему плохо? Что-нибудь серьезное?
– Нет сестра, небольшой приступ.
– Люди такие нечуткие. Им бы следовало быть более внимательными. Не надо было рассказывать ему о тете. Его отец считает, что он из-за этого разволновался. Через полчаса вас сменят, – сказала сестра Дил, бросая взгляд на часы. – А завтра у вас выходной, да?
– Верно, сестра.
– Вам повезло, что ваш дом близко.
– Да, сестра.
Сестра Дил подошла ближе и смахнула нитку с халата Бена.
– Жаль, что миссис Беншем против автомобилей, вас бы завтра могли подвезти.
– Не беспокойтесь, сестра, Джейком в своем фургоне перевезет меня через холмы.
– Это далеко?
– Около семи миль.
– У ваших родителей ферма?
– Да, сестра. Ферма называется Вулфбер, волчий вой.
– Вам нравятся эти места?
– Да. – Девушка помолчала. – Да, мне здесь очень нравится. – И Ханна говорила правду. Если бы в ее доме царил мир и покой, она согласилась бы всю жизнь прожить среди этих холмов.
– А вот я этого сказать не могу. – Перед Ханной стояла не строгая сестра, а просто молодая женщина. – Я еще никогда в жизни не бывала в такой глуши. А чем… вы занимались, как проводили время, до войны?
– Ну, находились занятия, – пожала плечами Ханна. – По крайней мере теперь мне кажется, что свободной минуты не оставалось. А в конце недели я ездила с отцом в Хексем, я всегда с таким нетерпением ждала этой поездки…
К реальности их вернули громкие вопли Бена. Слова его было трудно разобрать.
– Мне кажется, его лучше уложить в постель, – посоветовала сестра. – Я сделаю ему укол. Его слишком разволновали. Я по-прежнему считаю, что им было лучше промолчать о тете.
Тем временем этажом выше (как раз над ними) Дэн мерил шагами комнату.
– Прекрати и сядь, – сказала ему Бриджи. – Успокойся, ты ничем не поможешь.
Дэн послушно сел, потом поставил локти на колени и уткнулся в них лицом.
Бриджи несколько раз облизнула сморщенные губы, потом крепко сжала их как будто старалась сдержать какое-то чувство.
В свои девяносто пять Бриджи хорошо сознавала, что ее сердце не сможет выдержать сильных эмоций. Переживания разрушали здоровье, и в последние годы она все чаще с благодарностью думала о выработанном за долгие годы работы гувернанткой умению сдерживать свои чувства. Она на пальцах могла пересчитать случаи, когда позволила выплеснуться своим эмоциям. И теперь для Бриджи было главным удержаться на прежних позициях, не отступая от своих принципов.
– Его состояние стало лучше, – говорила она спокойным и ровным голосом. – Тебе стоит быть благодарным и за это.
– Временами я думаю, что лучше бы ему было умереть.
Бриджи в душе согласилась с Дэном, но вслух сказала другое.
– Он в хороших руках. А вот о ком надо поговорить, так это о Лоренсе, о его судьбе. Если он попадет в один из приютов, то вряд ли о парне позаботятся. Ни за какие деньги не найти людей, которые относились бы к нему с любовью.
Дэн выпрямился, стиснув рукой подбородок.
– Ты ничем не можешь ему помочь. И придется тебе с этим смириться.
– Я с тобой не согласна.
Он повернул к ней голову.
– Дэн, я как раз думаю об этом. – Мисс Бригмор ткнула пальцем в его сторону. – Перед тем как я скажу, что у меня на уме, прошу тебя, сразу не возражай. Конечно, приходится признать, что я старая и мое тело не имеет былой силы. Но разум мой ясен, как и тридцать лет назад. Больше того, я стала мудрее и рассуждаю более здраво. – Бриджи сложила на коленях костлявые руки и продолжала: – Мне всегда очень нравился Лоренс… Раньше других я научилась с ним общаться. Я говорила много раз и тебе в том числе, что его ум мог бы сделать честь даже профессору. Он бы далеко пошел, если бы его сознание не перегородила стена. А теперь мы имеем тридцатилетнего мужчину с разумом пятигодовалого ребенка. Так вот, что я предлагаю, Дэн… Его надо привезти сюда. Подожди, подожди. – Она предупреждающим жестом остановила его возражения. – Согласна, я могу скоро умереть: на следующей неделе, а, может, и сегодня вечером, но не исключено, что еще поживу и дотяну до сотни, если очень постараюсь.
– Если привезешь сюда Лоренса, тебе это вряд ли удастся.
