Бен и раньше разделял многие взгляды Мерфи, в том числе признавал несправедливость сложившихся правил, в частности неравенство между офицерами и солдатами. Бена возмущало, что, сражаясь бок о бок, они не могли вместе выпить кружку пива.
Бен с Мерфи твердо решили: что после войны (они не сомневались, что выживут) начнут издавать военный журнал, в котором представят новые взгляды на армию, новые ценности.
Мерфи хорошо владел словом. Он бы писал очень убедительно.
Это были строки стихотворения, написанного Мерфи во время краткой передышки после очередной кровавой бойни.
Когда Мерфи было пять лет, родители оставили его на попечение тети и отправились в Грецию на раскопки. Они так ими увлеклись, что забыли вернуться. Конечно, родители посылали деньги на его содержание. Но большая часть этих сумм шла на тетушкино пристрастие к спиртному. Встреча Мерфи с родителями состоялась, когда ему исполнилось восемнадцать, и к этому времени он успел их возненавидеть.
Бену казалось странным, что Мерфи настигла смерть, когда он выбирался из ямы. «Яма» и «Чрево» – эти понятия неизменно присутствовали в его стихах.
…И еще она сказала, что после войны ему следует провести трубы по всему дому… А чем после войны займется она? Вернется ли на ферму? Бен знал, кто она. Его мозг работал медленно, но все же оказался способным найти связь между ней и фермой за холмами. Она была дочерью Майкла Радлета, человека, отнявшего у отца Бена любовь жены. Но если говорить строго, то Майкл ничего и не отнимал: нельзя лишить человека того, чего он не имеет.
Отец приехал в половине второго, а в два вернулась сестра Петтит.
– Такая погода на Рождество была в тысяча восемьсот семьдесят шестом году. Я хорошо запомнил тот день, как будто это было вчера. У нас были каникулы.
Бен посмотрел в окно и с расстановкой проговорил:
– Сестра не сможет… добраться домой… на праздники.
– Не сможет? – Дэн перевел взгляд с сына на Ханну. – Но дорогу до станции почти всю расчистили.
– Она…
– Я…
Бен с Ханной заговорили в один голос. Потом Бен умолк, напряженно глядя на нее.
– Я живу за холмами. Мне не в ту сторону, – продолжала Ханна.
– Правда? – Дэн испытующе смотрел на нее, – и в каком же месте?
– Там, где начинается долина, на ферме Вулфбер, Волчий вой.
– Волчий вой? – повторил Дэн, как это сделал сын. Прищуренные до этого глаза широко раскрылись, рот полуоткрылся. – Я знаю эту ферму. У нее… сменились хозяева?
– Нет. – Лицо Ханны оставалось бесстрастным, а голос ровным. – Там прежние хозяева. – Она открыто и прямо смотрела Дэну в глаза. – Моя фамилия до замужества была Радлет.
Дэн тихо ахнул и в замешательстве замигал, лицо его напряженно застыло.
– Вам следовало нас предупредить, – проговорил он осипшим голосом.
– Почему?
– Думаю, что объяснение лишнее.
– А у меня другое мнение. Я медицинская сестра и, находясь на государственной службе, выполняю то, что мне поручают. Меня направили работать сюда, и уход за вашим сыном в числе моих обязанностей. – Ханна кивнула в сторону Бена, не глядя на него.
– Вы могли бы объяснить.
– Что я должна была объяснять? Что отказываюсь выполнять свои обязанности, в то время как мир рушится, и все из-за того, что оказалась в центре глупой вражды двух семейств? Вы ждете, будто я стану жаловаться, что мои чувства уязвляет любовная связь вашей жены с моим отцом? Должна вас разочаровать, мистер Беншем, я никогда не испытывала из-за этого сильного потрясения. Конечно, меня расстраивало и вызывало досаду, что эгоизм двоих сотворил такой хаос. Понятно, я не испытала радости, узнав обо всем этом, потому что преклонялась перед отцом. Но с возрастом начинаешь объективно смотреть на вещи. И не надо думать, что вашего сына это сильно огорчает. – Ханна посмотрела на Бена и закончила: – К тому же, он уже давно знает, кто я. А теперь прошу меня извинить. – Подобной вспышки она себе давно не позволяла. Ханна поспешно вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Дэн зачарованно смотрел ей вслед, потом повернулся к сыну.
– Это правда? – тихо спросил он.
– Да…это так, – подтвердил Бен.
– Но почему ты ничего мне не сказал? – мягко спросил отец, опускаясь на стул.
– Зачем? И она сказала… жертва вражды… не она одна… так? Мы все… жертвы.
Дэн поднялся, прошел к приставному столику и уперся немигающим взглядом в стену.
