– Кого же, государь, ты еще возведешь в окольничие?
– Да хоть братьев Адашевых. Алексея и Даниила. Алексей у нас возглавит Посольский приказ, а Даниил – Судебный. На тайный приказ я тоже своего человека поставлю, а вот других окольничих вы предлагайте сами. Надобно кого еще пригласить в думу. Вот и размышляйте, кто достоин сего.
На лицах всех присутствующих проступила задумчивость. Чувствую, за будущие должности разгорится битва. А я продолжаю:
– Построим в Кремле особое здание, специально для вас. Из видных деятелей и глав приказов сделаем Ближнюю Раду, которая будет править от моего имени в мои отлучки и, не дай Бог, по смерти государя, до совершеннолетия наследника. Но смотрите у меня! Удумаете чего, быстро укорочу.
Никогда не думал увидеть такое обалдение на лицах. Где это видано, властью делятся!
– Вернемся к делам ближним. Чего там с Новгородом удумали?
– А чего тут думать?! Закрыли волоки, и куды они денутся без хлебушка! Вот животы к спинам прирастут, сами прибегут. Вон уже и Макария прислали, – ответил мне Шемяка.
Все взоры обратились на группу священников.
– Это так? – спросил я его.
– Нет, государь. Наговор это на Новгород. Было забузили, но быстро одумались, да поздно стало, гонец ускакал. Меня послали повиниться и бить челом перед тобой. Нету крамолы у нас.
– Ага, значит, все-таки бузили. Пошлем мы к вам воеводу с разбирательством. Зачинщиков найдем и накажем, чтобы другим неповадно было. Неповинных трогать не будем.
«Заодно поуменьшу ряды знати в Новгороде», – подумал злорадно.
Вообще, с этим городом надо чего-то делать. Все это временное решение. Нужен конкурент им. Ивангород не тянет на него. Блин, придется строить в устье Невы новый город-порт! Только этого не хватало! Других надежных решений нет. Нужно оттянуть часть денежных потоков, чтобы почуяли, что и без них обойдемся.
– Ты только с этим к нам пришел?
– Нет, государь.
– Так говори, не томи.
– Государь, почто землю у церкви отобрали? Теперь вот за нее же платить требуете. Монастырские так уже в поместья раздаете. А ведь нам еще и вспомоществование раздавать надо.
– Стоп. Иван Васильевич, ну-ка объясни нам, как такое возможно.
– Они же на государевых землях находятся. Вот и пущай плотют. Деньга у них есть, из казны же им и идет.
И здесь бардак. Да когда же это кончится! Вот на кой им портить отношения с церковью? Может, это под меня так копают? И не скажешь особо ничего, сам ведь и начал.
– Так пиши указ. С сего дня, 18 февраля 7050 года от сотворения мира освободить от всяких податей церкви и монастыри, находящиеся на государевой земле, а всякую землю, на которой они находятся в пределах Руси, считать таковой. Земли, ранее бывшие владениями митрополита и монастырей, раздаваться в поместья не могут. Ежели кто успел получить такие, пусть вернут. Взамен выдать другие. Казенные земли, которыми владеет Великое княжество Московское более пятидесяти лет, раздаваться в поместья с сего дня не могут. Отсчет владения Россией землей в Диком Поле начать с сего дня.
Да на лицах бояр полное недоумение. Не поняли еще, что за новые поместья надо воевать, отбирать их у нынешних владельцев. Заелись. А нужны вы мне голодными волками. Чтобы дети ваши за землю ворогов наших на части рвали.
– Ладно, чего застыл? Ожидал, что все верну? Запомни, Макарий, обратной дороги нет. Ты, кстати, митрополитом не хочешь стать? Чего молчишь? Хочешь, да не можешь такого сказать. Так вот ты им и будешь!
На бедного Макария смотреть больно было. Побледнел, того и гляди сознание потеряет, от радости, наверно.
– Ты не думай, это тебе наказание за дерзость. Выделим мы тебе еще восьмую часть из казны хлебом, чтоб создали в монастырях Земскую хлебную казну. Помогать хотел, вот и будешь. Зерно из нее выдавать будете черносошцам на посев опосля неурожаев, а что оставаться будет – на спасение голодающих. Смотри мне, не дай бог на другие нужды пойдет, не сносить тебе головы. Деньги в рост давать запрещаю, только без прибытка и только простому люду.
Ну все, не выдержит Макарий! Нет, смотри, розоветь начал, взбодрился. Однако решил, что справится.
– Да, и последнее: на церковь отныне возлагается обязанность открывать приходские школы повсеместно, где все, повторяю, все будут обучаться грамоте и счету.
При слове «счету» я заметил, как один из монахов встрепенулся.
– Макарий, а кто это там с тобой? Да, да, вон тот.
– Это инок Варлаам.
– Я заметил, он счетом интересуется?
– Да, государь. Русскую цифирь вот хочет ввести, для того и со мной напросился.
– Что за диковинка такая? Иди сюда, объясни, чего там удумал.
– Великий князь, читал я монастырские летописи разные и нашел, что была у нас своя.
– Какая такая и чем она лучше нынешней?
– Понимаете, государь, греческая, конечно, хороша, но на ней считать можно только до тысячи, а ныне приходится и более, вот и вынуждены придумывать всякие хитрости.
– Справились же, вон уже и до мильона ведут.
– А ежели более надобно будет, что делать? Русская это позволяет.
– Это как же?
– Греческая цифирь полупозиционная, а русская полностью позиционная, потому ей можно записать любое значение.
