Шуйский был изначально обречен, я всего лишь ускорил процесс. Вот и эти на его место рвутся. Наглость, конечно, второе счастье, но надо и честь знать. Ох, чувствую, быть им обоим думскими боярами, с традициями и мне приходится считаться, а то и этого бы им не светило. Но даже намека на влияние лишу, не будь самим собой. Такие вещи никому не прощу, а то сядут на шею и капец всем планам.
«А мухи-то отъелись, залоснились!» – пробилась сквозь возмущение мысль.
– Ты кушай, кушай, дорогой племянничек. Мы зашли переговорить о малости, сущей безделице, – слащаво начал разговор Михайло.
«Они что, меня совсем за дебила держат?! Они бы еще сюсюкаться начали!» – подумал я и поморщился.
Видимо, Михайло все-таки приглядывался к моей реакции и потому начал говорить скороговоркой:
– Понимаешь, Иван, большая власть будет у головы Ближней Рады. Им должен стать верный тебе слуга. Юрий – вот нужный тебе человек!
Какая же тоска меня охватила в тот момент! Как же обрыдли мне эти властолюбцы! Вот и эти не имеют своих сил, так решили, как настоящие герои, в обход и с использованием тяжелой артиллерии в моем лице поучаствовать в дележе должностей.
Новгородцы только и могут, что обирать своих же, зато гордятся умением торговать, а что они сами-то сделали? Редкие исключения погоды не делают. Обычные посредники, которые и разбоем не гнушаются. Московские только и знают, как отираться вокруг двора. Глядишь, чего и скоммуниздишь с великокняжеской казны.
Нет, все они чего-то для страны делают, но это вынужденная мера, такой способ нагадить соперникам. Хотя Смутное время доказало, что только фигура великого князя и заставляет их совершать хоть что-то на благо отечества. Бессребреников мочат первыми, чтобы не мешались. Как вообще в той обстановке Минин и Пожарский чего-то смогли организовать и уцелеть при этом?
– Трофим! Трофим, мать твою! – крикнул я.
В трапезную ввалился растрепанный дьяк с сонными глазами и вопросительно уставился на меня.
Вот скотина, дрыхнет! Тут государя отвлекают, можно сказать, голодом морят, а он…
– Спишь?! Ноги в руки и бегом к кремлевцам! Скажи, чтоб прислали сюда парочку и собрали сюда же бояр и всех окольничих, нового митрополита прихватят пусть.
Но, видимо, к яви он еще не перешел и потому, рванув из трапезной, врезался в косяк.
– Бездельник, выгнал бы, да вот беда, полезный!
Дядья мои заволновались и стали переглядываться.
– Государь, погодь, такие дела решаются среди ближников. Не надоть никого, – взял слово Юрий.
Опа! Вспомнили, наконец!
– А вот это мне решать! – резко высказал я и решил уже чего зажевать, пока всех приведут, но не тут-то было.
Такое чувство, что все они только за дверью и дожидались, когда их позовут. Трапезная не Грановитая палата, и здесь вмиг стало тесновато, не то чтобы очень, но как-то привык уже к пустоте. Даже заказанная парочка кремлевцев явилась позже. Оказалось, что про места для сидения на такое количество народу не подумали, и сейчас в комнату затаскивали лавки. Наконец все расселись и уставились на меня.
– Сладко ли тебе елось и хорошо ли спалось? – спросил я своего дядю Михайло Васильевича.
– Благодарствую, – ответил он и недоуменно уставился на меня.
Недоумение отразилось и на лицах всех здесь присутствующих.
– Так зачем же ты крал у меня? Что молчишь, аль не думал, что узнаю?! В темницу его!
В этот раз охрана тушеваться не стала.
– Государь! Племяш! Наветы это все завистников, да я за тебя…
Я же спокойно продолжал смотреть на него, пока его не вытащили из трапезной. Ох, чего мне это стоило, сколько же пены хотело вырваться наружу! На лицах присутствующих мелькали совсем разные эмоции.
– Теперь займусь вами, – переведя взгляд на собравшихся, угрожающе произнес в пространство.
Этим заявлением вызвал нешуточное волнение у присутствующих.
– Не в темницу вас садить собрался, успокойтесь. Не терпится вам, погляжу. Неужто без меня решить не могли?!
– Да как же тут решишь-то, коли дядьки твои к вам же и побежали. – встав, проговорил Алексей Адашев.
Ох, как на него за это посмотрели! Если бы взгляды убивали…
– Без мест, я сказал! – я решил вмешаться в набиравшую силу молчаливую бурю. – Кому говорил, что вы сами себе его выберете? – обратился к своему протеже.
– Так ежели он вам не приглянется, не быть ему никогда им!
– Что он, красна девица, чтобы мне нравиться! Если не замечен в измене, то почему против быть?
На некоторое время установилось молчание. На такой вопрос ответить было нечего.
– Тут, небось, каждый бы желал стать головою Ближней Рады, да понимаете, что не у всякого силенок хватит. Так кто, по-вашему, должен им стать?
– Самый уважаемый и достойный, – пробасил Иван Васильевич Шемяка, степенно встав с лавки.
– Значит, ты?
– Нешто не смогу?
– А не много ли на себя взять хочешь? Мало тебе головой думы быть? – прищурившись, решил прояснить я.
– Так это для примеру! Кого укажешь нам, тому и быть первым!
Ловок оказался, ишь как лихо выкрутился из щекотливой ситуации! А все остальные молча уставились на меня, будто действительно всю жизнь так считали. Да… Вопросец.
