Комитет по международным делам палаты представителей начал слушания по «доктрине Эйзенхауэра» 7 января 1957 г. Как язвительно отметил один из оппонентов администрации Г. Кордон (штат Орегон), «комитет начал обсуждение президентской инициативы еще до того, как она была полностью сформулирована»[287]. 25 января комитет одобрил проект резолюции и рекомендовал ее на пленарное заседание палаты с некоторыми поправками. 30 января после дискуссий члены Палаты представителей одобрили доктрину 355 голосами против 61[288].
Было принято пять поправок, предусматривающих в случае использования военной силы предоставление президентом конгрессу доклада, консультации с ООН и окончание программы помощи путем принятия совпадающей резолюции обеими палатами конгресса[289].
13 февраля сенатский комитет по международным делам двадцатью голосами против восьми одобрил резолюцию о предоставлении президенту права на применение вооруженных сил на Ближнем Востоке[290].
В итоге основную роль в принятии «доктрины Эйзенхауэра» сыграло центристское крыло в обеих палатах, поддержка которого предопределила быстрое прохождение законопроекта через обе палаты Конгресса.
Но даже при наличии определенного консенсуса среди конгрессменов по вопросу о голосовании за доктрину, уже на пороге принятия, демократы не отказались от ее обсуждения. Впрочем, и для них «страх проникновения коммунизма на Ближний Восток» был основой логики при голосовании за доктрину. Так, сенатор от Массачусетса Джон Кеннеди заявил: «Конечно, многим из нас не нравится проект этой доктрины, но в условиях, когда на кону стоит судьба наших ближневосточных партнеров, президент не оставил нам другого выбора, как проголосовать “за”»[291].
Серьезную коррективу в изначальный вариант резолюции доктрины внесла так называемая поправка М. Мэнфилда (штат Монтана), которая требовала соблюдения Устава ООН при вводе войск на территории иностранных государств и предоставления помощи чрезвычайным силам ООН на Ближнем Востоке. 5 марта помощник госсекретаря Р. Хилл направил председателю сенатского комитета по международным делам письмо, в котором давал согласие на принятие поправки[292].
Американские сенаторы и конгрессмены на протяжении двух месяцев подробно обсуждали не только «доктрину Эйзенхауэра», но и ближневосточную политику США. Основным препятствием на пути к принятию соответствующей резолюции стало выступление произраильски настроенных законодателей. Сионистское лобби в конгрессе настаивало на том, что обсуждаемая доктрина будет лишь способствовать финансированию «арабских диктаторов»[293]. За выступлениями этой группы конгрессменов стояла политика официального Тель-Авива, долгое время добивавшегося гарантий безопасности Израилю со стороны США. Среди поправок, не менявших сути президентской инициативы, наиболее важной было требование предоставления главой государства подробного доклада каждые полгода в случае использования американских вооруженных сил на Ближнем и Среднем Востоке.
Окончательный текст резолюции с поправками, внесенными в сенате, принят палатой представителей 7 марта 1957 г. 350 голосами против 60 (в число последних входили представители произраильского лобби и изоляционисты)[294].
9 марта Д. Эйзенхауэр подписал резолюцию, которая приобрела силу закона. В выступлении на церемонии подписания законопроекта президент США высказал свое удовлетворение решением конгресса и поблагодарил тех законодателей, которые его поддержали[295].
Начало реализации принятой доктрины было положено 12 марта 1957 г., когда на Ближний и Средний Восток для разъяснения американской инициативы выехала специальная миссия во главе с бывшим председателем комитета по иностранным делам Палаты представителей конгрессменом-демократом Дж. Ричардсоном.
Но даже когда «доктрина Эйзенхауэра» стала политической данностью, в прессе продолжались споры о ее значении для американской внешнеполитической мысли. 18 марта 1957 г. еженедельник
