Что новое назначение могло означать для англо-американских отношений? Конечно, давнее знакомство с президентом США Д. Эйзенхауэром (в 1942 г. в Северной Африке политический представитель Великобритании при штабе союзников Макмиллан сотрудничал с американским генералом Эйзенхауэром), а также то, что мать Макмиллана была американкой, создавало хороший фон для возрождения «особого» англо-американского диалога. Не скрывал этого и сам Макмиллан.
Первым практическим шагом Макмиллана на посту премьер-министра стало обновление кабинета министров, в состав которого вошли молодые политики и из которого были выведены непосредственные участники «суэцкой катастрофы». С поста министра обороны ушел Энтони Хэд, которого заменил молодой консерватор Дункан Сэндис. Вакантное место главы казначейства занял Питер Торнкрофт. Глава Форин-офиса и видный консерватор Селвин Ллойд свой пост сохранил, что иначе могло выглядеть как «капитуляция перед Насером». Ричард Батлер занял пост заместителя премьер-министра. Таким образом, на уровне персоналий действия Макмиллана были призваны продемонстрировать желание играть в новых условиях с новым составом.
Осенью 1956 г. после завершения военных действий для ведущих стран НАТО актуализировалась задача сдерживания влияния Г. А. Насера среди арабских государств и в странах «третьего мира». Это было одной из главных целей «доктрины Эйзенхауэра». Американское правительство намеревалось продолжить осуществление плана экономического и политического давления на Египет, одобренного президентом еще в марте 1956 г. После внесения ряда корректив этот план приобрел следующие очертания. «Доктрина Эйзенхауэра» должна была способствовать сплочению стран, руководство которых негативно относилось к деятельности Г. А. Насера. При этом особое значение придавалось Саудовской Аравии, поскольку, как считали в Вашингтоне, король этого государства Сауд мог стать противовесом влиянию Египта в арабском мире. Для подрыва позиций египетского лидера Соединенные Штаты при сотрудничестве с Великобританией были готовы проводить тайные операции против пронасеровских политических и военных деятелей в Иордании, Сирии и Ливане. США должны были также продолжать оказывать экономическое давление на Египет, сила которого напрямую зависела от развития египетско-советских отношений[304].
После национализации правительством Г. А. Насера компании Суэцкого канала США заморозили авуары египетского правительства, размещенные в американских банках, и прекратили поставки в Египет ряда промышленных товаров, продовольствия и медикаментов. Это давление не было столь серьезным для экономики Египта, в отличие, например, от последствий военных действий и прекращения судоходства через Суэцкий канал, в результате чего, как докладывал министр финансов США Дж. Хэмфри в конце января 1957 г., Египет «оказался на грани экономического разорения». Администрация Д. Эйзенхауэра не стала возражать против того, чтобы египетское правительство временно взяло назад свой денежный взнос из Международного валютного фонда (МВФ). Президент США при этом подчеркивал, что «любая другая экономическая помощь Египту должна сопровождаться соответствующими политическими уступками со стороны Каира»[305].
Президент Египта Г. А. Насер пытался избежать ухудшения отношений с Соединенными Штатами. Первоначальная реакция египетского лидера на провозглашение «доктрины Эйзенхауэра» была настороженной. Насер понимал антиегипетскую направленность этой американской инициативы, хотя, как он заметил в разговоре с послом США в Каире Р. Хэйером, «в этой доктрине много неопределенностей, но они, скорее всего, нацелены на американского потребителя»[306]. Позже высказывания египетского президента против доктрины приобрели более жесткий характер. К началу 1957 г. Египет стал ощущать воздействие политического и экономического давления со стороны США. Насер даже поинтересовался у Р. Хэйера, не объявили ли Соединенные Штаты экономическую войну против Египта[307]. Ответом правительства Г. А. Насера стало проведение в конце января 1957 г. в Каире встречи глав Египта, Сирии, Саудовской Аравии и Иордании, на которой была одобрена политика «позитивного нейтралитета», которой придерживался Египет. Участники встречи также отказались признать существование «вакуума силы», о котором говорилось в январском обращении Д. Эйзенхауэра к американскому конгрессу[308].
Стратегия политической и экономической изоляции Египта встретила поддержку среди правительственных кругов Великобритании. Лондон продолжал настаивать на том, что долгосрочной целью Г. А. Насера является достижение лидерства сначала в арабском мире, затем в Северной Африке и в итоге – среди всех мусульманских стран. Данные о подготовке Египта к смене режимов в Саудовской Аравии, Ираке и других арабских странах поступали в Лондон по разведывательным каналам с начала 1956 г. Британское руководство пыталось воспользоваться этими сведениями для привлечения США к планам свержения египетского президента[309].
