Сегодня меч помог Трому стать вождём: все проблемы решаются мечом или доброй секирой. Всегда так было. И всегда будет. Но что его ждёт дальше?Александр привык мотаться по миру и выполнять поручения Совета Древних. Не всегда приятные поручения, но что поделаешь — таков его долг. А чего хочет он сам?Люк застрял в должности капитана гвардейцев из-за того, что порой говорит правду там, где лучше было бы промолчать. Но с недавнего времени он выполняет поручения первого министра. Стране всегда нужны люди, которые приносят пользу и не боятся испачкаться.Жерар фехтует лучше всех в округе. Уж его-то не убьют на дуэли, как отца. Он всегда сможет отстоять свою честь, нужно лишь достаточно заниматься для этого. Остальное — вторично.Грядут перемены, и эти четверо обязательно встретятся рано или поздно. И мир для них уже никогда не будет прежним.
Тром сделал финт и рубанул слева, справа, снизу в ногу. Комад отбил мечом два удара и увернулся от третьего, одновременно полоснув по запястью — попал, но чуть выше. В голове у Трома пронеслись три мысли: удар хорош, сухожилия целы, самое время сделать укол. Вперёд и вверх, метя в живот, вместо обратного движения. Комад дёрнулся в сторону в последний момент: меч лишь порезал бок. Толпа вокруг взревела.
Оба отпрыгнули назад и оценивали ущерб.
«Не зря он вождь, четвёртый из Великой Сотни, не то уже кишки бы по траве раскидал» — подумал Тром. Пригляделся: рана Комада хуже. Мешает двигаться. Тогда Тром взял меч в левую руку — пусть все думают, что с правой совсем плохо — и шагнул к противнику. Быстро ударил слева направо и сделал ложный замах. Комад немного неуклюже парировал — видно, рана сильно мешала. Время работало против вождя.
Комад приблизился. Торопливо, неловко дважды ударил. Тром парировал первый и отпрыгнул от второго, сразу же сделал ложный выпад, и Комад дёрнулся, реагируя на пустоту, несколько капель его крови упали на траву.
«Атакуй, трать последние силы, скоро их вообще не останется».
— Комад несгибаемый! — выкрикнули из толпы.
Соперник атаковал трижды, вложив в каждую атаку всю стремительность и хитрость, которые у него остались. Но этого было мало.
Тром смотрел, как тяжело дышит противник, как кровь бежит тонкой струйкой сбоку по ноге, затекая в сапог. Он решил, что уловки уже не потребуются и переложил меч обратно в правую руку, намереваясь закончить одним стремительным натиском. Неожиданно, раненый отбил все четыре молниеносных удара и перешёл в контратаку, двигаясь будто свежий! Рубящий слева Тром отбил в последний момент, успев чудом! Блок мечом, под такой же удар справа, легко звякнула сталь, и в следующее мгновение он получил навершием меча в нос. Кровь побежала сразу.
«Финт… Тяжёлое дыхание, неуклюжие шаги и вялые блоки — тоже уловки» — отброшенный назад ударом, догадался Тром.
— Вождь, добивай! — опять поддержали Комада из толпы.
Вождь послушал, атаковав почти без паузы. Но Тром Быстрый внимательно и проворно парировал или отпрыгивал назад. Хватит с него и разбитого носа.
— Дружище, рана его доконает, просто нужно подождать! Тяни время! — крикнул Марк из толпы. Тром не слушал его.
«Я двадцать пятый по рангу, а ты — восемьдесят девятый. Мне лучше знать. К тому же, скоро стану четвёртым».
Они обменивались ударами, не причиняя друг другу вреда. Тром всё больше привыкал к манере соперника, не рискуя, высматривая недостатки в защите, и уже различал, какие удары продолжают комбинацию, а какие — завершающие, акцентированные. Пару раз сделал ложный выпад, дёргая соперника, и уже хотел ударить взаправду, но вождь опередил.
Первый удар, слева-сверху, наискосок, Тром отбил. Второй, через финт, ниже, явно не последний в связке… «А будет последним» — Тром шагнул ближе, подставив ляжку под лезвие меча вождя у самого эфеса — там удар слабее, чем серединой или верхней частью. «Да, ещё одна рана, но ногу не отрежет! И артерия с другой стороны». Боль. И одновременно он всадил остриё своего меча чуть присевшему Комаду точно в солнечное сплетение, погружая всё глубже. Свободной рукой вождь схватил лезвие и попытался вытащить, в отчаянии раня ладонь. Но рука только бессильно скользнула к эфесу, оставив на стали кровавые следы. Меч погрузился наполовину, а Тром крепко держал левой за запястье руку умирающего с оружием и отпустил, только когда тот уронил меч ослабевшими пальцами: никому не хочется получить рану под конец выигранного боя. Комад начал заваливаться назад, утягивая за собой. Тром рванул окровавленный меч из плоти, тело мешком грохнулось на траву, а новый четвёртый из Великой Сотни обвёл взглядом толпу.
«Ни звука. Затишье перед бурей?»
Марк уже подбежал к нему с тряпками для повязки:
— Ты теперь четвёртый! Вождь с правом голоса по всем важным вопросам. Поздравляю! — Марк присел, разрезал окровавленную штанину и промокал кровь, пытаясь понять, насколько рана опасна.
И тут толпа проснулась. Воины заулюлюкали, захлопали и заорали. Тром обвёл взглядом кучу народа. Радовались не все: кое-кто задумчиво молчал. Наверно, прихлебатели Комада. Он ответил Марку:
— Взаимно. Ведь ты теперь восемьдесят восьмой.
Марк пожал плечами:
— Для меня это мало что меняет, только лишь число. Тебя нужно зашить: в избе боли всё уже готово. Держись, пойдём, — он завязал повязку и взвалил руку Трома себе на плечо.
— Да. А после уничтожим всю брагу в харчевне! Традиционным способом!
Победитель обвёл толпу взглядом, выискивая вождей. Верт одобрительно кивнул, тряхнув длинными чёрными волосами. Грисвольд улыбнулся, отчего ровный шрам на щеке изогнулся. Игги нахмурился, а наполовину закрытый от ранения глаз сделал его лицо ещё суровее.
