— Что у тебя с глазами? Они совсем красные. Ты плакал?
— Нет, — отвечал он смеясь. — Я слишком пристально вглядывался в свои сказки, а там очень яркое солнце.
Все во Вселенной взаимосвязанно, и иногда незначительное событие в одном мире оказывается причиной гибели другого. Но только ли материальные проявления нашего бытия имеют значение? А как же чувства, порывы, мысли?
«В начале было Слово»?
Или все-таки — Мысль?..
Но кто может с уверенностью сказать, когда Мысль, породившая Слово, становится Делом? становится вещью? живым существом? целым миром?
И когда ты, именно ты, доселе считавший себя «одним из», становишься Творцом?
Наконец, кто ответит, где та неуловимая грань, за которой создатель и создание меняются ролями? где тот момент, когда сотворенное начинает воздействовать на творца?..
Где она, эта граница перехода? Может быть, ты уже переступил через нее?!
…А может, и нету никакой границы? Ведь — помните? — все во Вселенной взаимосвязано.
Демиург и мир, извергнутый им из пучин своего воображения, — причина и следствие — две половинки целого.
И рано или поздно им предстоит слиться в одно.
Кто здесь люди, кто боги и кто демоны?! — здесь, где стерты различия, попранЗакон, воспета Польза, а из всей Любви осталась лишь любовь к убийству!
Г.Л. Олди
Тропический ливень внезапен, как удар молнии; он обрушивается на лес лезвиями воды, рассекает густой воздух, рвет его в клочья, оглушает, словно накрывшая вас морская волна. Во всяком случае, таким он кажется эльфам — в то время как многие животные способны предчувствовать приближение непогоды.
Меганевра — гигантская стрекоза, мчавшаяся над макушками самых высоких древовидных папоротников, — неожиданно пошла на снижение. Ее всадник хотел было скомандовать ей подняться повыше, даже взялся за тарр, — но потом передумал. Он работал с этим насекомым не первый год и знал, что стрекоза просто так своевольничать не станет, — значит, для такого поведения есть какие-то причины. Да и поздно уже было что-либо приказывать, меганевра отыскала подходящую прогалину и отвесно рухнула вниз.
Ливень настиг их спустя пару минут. Эльф выругался и начал выбираться из седла — все равно взлететь удастся нескоро.
Он сдернул с лица лэпп, полупрозрачную полоску, изготовленную из фрагмента стрекозиного крыла, и огляделся, хотя это было бессмысленно. Меганеврер являлся одним из разведчиков, которые в научных целях, по заданию местных картографов, облетали неисследованные ранее области Аврии, южного материка Ниса. Сейчас эльф находился в одном из диких районов, еще не обжитых его соплеменниками; где именно — он не знал.
«Окстись, Кэвальд, — подумал он, обращаясь к самому себе, — что ты надеешься здесь отыскать? Ближайшие дома находятся…» И вздрогнул, когда взгляд выхватил из переплетения стволов, ветвей и листьев крышу какой-то хибары.
«Но откуда?!..» Он обернулся к меганевре — та стояла, раскинув крылья, уже вымокшие, клонившиеся к земле. Даже после того, как ливень закончится, насекомое не скоро сможет взлететь, да и уйти отсюда ей некуда, просветы между деревьями слишком узкие. А в случае опасности стрекоза сумеет постоять за себя — опять же, в здешних лесах вряд ли отыщется достойный ее соперник.
Кэвальд велел насекомому вести себя прилично, пообещал, что скоро вернется, и направился в чащу, прихватив с собой тарр — длинный шест, предназначенный для работы с меганеврой. Тарр, кстати, — еще и хорошее оружие в умелых руках: один его конец заканчивается копьеподобным острием, другой — полумесяцем с рожками наружу. С ним в руках эльф чувствовал себя значительно увереннее… пока не добрался до хижины.
Здесь явно никто уже не жил, Создатель ведает сколько лет. Кэвальд постарался припомнить, не слышал ли он прежде о чем-то подобном — память, кокетливо поотказывавшись, призналась наконец: слышал. Почти в самом начале Заселения как раз куда-то сюда отправилась группа ученых-энтузиастов. Не вернулся ни один, поиски ничего не дали.
«Хотя нет, они ведь, эти ученые, вроде бы намеревались обосноваться южнее… и кстати, не так глубоко забираться в джунгли. Потом, их же было значительно больше».
Впрочем, возможно, в хижине отыщутся ответы на все его вопросы. Так стоит ли медлить?
Кэвальд ударил тарром в дверь — та, покачнувшись, сорвалась с петель и обрушилась внутрь домика. Тотчас оттуда послышалось раздраженное шипение. Наружу высунулись два гигантских усика, каждый длинной в несколько локтей. Потом выдвинулась массивная ярко-красная голова с мощным ротовым аппаратом и небольшими фасеточными глазами.
