— Это не теория, — Праччимо улыбнулся. — Это всего лишь предположение, гипотеза, весьма популярная в средствах массовой информации специфического толка, но научно никак не обоснованная. Впрочем, я должен признать, что это — не единственная необоснованная гипотеза, поскольку все попытки коррелировать причины, приводящие к возникновению спонтанной деструкции, и сами проявления этого феномена оказались бесплодными. Единственное, что мы можем утверждать: существует жесткая временная зависимость между началом вполне конкретных научных исследований и очередным проявлением феномена. И вот сейчас мы столкнулись с дилеммой: следует ли считать явления, формально не связанные с началом новых научных разработок, отступлением от общего правила или же признать, что «ифрит» как реакция на развитие определенных научных направлений — лишь частный случай общего деструктивного процесса. Хотя в настоящий момент ни та ни другая гипотеза не могут быть сколько-нибудь серьезно обоснованы.
— Это надо понимать так: наука бессильна? — спросил тайный советник «дядя Коля».
— Я бы сказал: нашего понимания мира недостаточно, чтобы осмыслить этот феномен, предложив теорию, в которую укладываются все известные нам факты.
— И каков же вывод? — спросил генерал из разведки. — Что вы нам можете предложить?
— Если факты не укладываются в существующую теорию, значит, нужна новая теория, — подал голос Колосов. — Вот и все.
— Погодите! — сказал Галль. — Если я вас правильно понял, уважаемый доктор Праччимо, вы согласны с предположением академика Колосова, что увеличение числа самоубийств и факты немотивированной агрессии, которые стали предметом внимания Комитета по выявлению и пресечению несанкционированных научных ислледований, не являются последствием неких научных разработок?
— Да, — ответил доктор Праччимо.
— Это общее мнение комиссии?
Специальный координатор посмотрела на Суня, тот кивнул.
— Да, — подтвердила Леру.
— Нет! — возразил Хокусай, который сообразил, куда клонит наш тайный советник.
Леру это очень не понравилось, но у нее, разумеется, хватило ума смолчать.
— Я предложил бы другую формулировку, — невозмутимо продолжал мой непосредственный начальник. — В настоящий момент не установлено, что события, ставшие предметом нынешней встречи, являются следствием определенных научных исследований.
— То есть вы, уважаемый специальный координатор, вопреки мнению собственного эксперта, считаете, что причина — все-таки некие научные исследования? — ровным голосом осведомился Галль.
Он был недоволен, и я его понимал. Такой прекрасный повод, чтобы избавиться от вмешательства «Алладина»!
— Не будем торопиться с выводами, — вежливо произнес Хокусай. — Все личные мнения экспертов, и наших и ваших, разумеется, будут учтены. Но то, что было высказано и доктором Праччимо, и академиком Колосовым, не более чем предположение?
Оба ученых кивнули.
— Полагаю, что всем присутствующим очевидно, что решение Комиссии не может опираться на предположения. Для определенных выводов нам требуются факты. Поэтому мы просим правительство России, представленное здесь уважаемым господином Галлем, дать распоряжение о том, чтобы все материалы, касающиеся научных разработок в период с сентября по ноябрь прошлого года, были переданы в распоряжение комиссии. Также мы просим передать нам всю информацию, собранную русскими спецслужбами по настоящему делу.
Лица представителей Департаментов разведки и безопасности выразили крайнее неудовольствие, но протестовать они не осмелились: Россия была не просто среди тех, кто ратифицировал закон, предоставивший Комитету его обширные права, но одной из стран, наиболее активно продвигавших этот законопроект в Мировом Сообществе.
— Однако, — продолжал мой командир, — наша Комиссия была бы весьма признательна, если бы русские структуры продолжали самостоятельную разработку проблемы. Мы высоко ценим профессионализм и научный потенциал России и готовы, в свою очередь, для более успешной работы наших русских партнеров предоставить им данные, касающиеся предмета нашей работы, представленные другими странами или полученные специалистами Комитета.
Вот это круто! Только теперь я осознал всю серьезность проблемы. Комитет никогда и ни с кем не делился информацией. Это было кредо. Основа нашего превосходства, позволявшего Комитету действовать даже в тех случаях, когда были затронуты интересы таких гигантов, как Китай, Запад-Европа, Россия или Индия.
Последняя фраза Хокусая изумила не только меня. Даже невозмутимый начальник Управления внешней разведки по связям с Комитетом, Управления, чьей заветной мечтой было проникнуть в информационные базы «Алладина», встрепенулся: уж не пригрезились ли ему слова специального координатора? А уж глаза Фридкиной зажглись прямо-таки дьявольским огнем: замначальника Управления безопасности информационных сетей уже представила, как заветные тайны Комитета…
Сучков толкнул меня в бок:
— Рот закрой, — произнес он шепотом. — Ты что?
— Потом объясню, — тоже шепотом ответил я.
Похоже, заявление Хокусая удивило не только русскую сторону.