Бриджи недоверчиво затрясла головой.
— Нет, это правда, — продолжал муж, тыча в нее пальцем. — Я сейчас видел… их. — Он еще раз судорожно глотнул воздух и с силой рванул ворот рубашки. — Они любовники… любовники, слышишь? — Дальше он стал заикаться. — Цел-лова-лись… разошлись в разные стороны. На п-прогулку она пошла. Она у меня погуляет, вышвырну ее из дома, будет знать. Эй, Дэн, Дэн… — Выговорив имя сына, он согнулся и стал валиться на пол, прижав к груди кулаки.
— Гарри, Гарри! — с криком ринулась к нему Бриджи, едва успев подхватить.
Он медленно осел на пол. Бриджи опустилась на колени, пытаясь распрямить его, не переставая приговаривать:
— Гарри, дорогой, что с тобой. Скажи хоть что-нибудь. Что с тобой? — Но она хорошо знала ответ. У Мэри перед смертью случился такой же приступ. — О, Гарри, Гарри, мой дорогой человек. — Ей удалось перевернуть мужа на спину. Он лежал неподвижно, глядя на нее широко раскрытыми глазами, а она все звала: — Гарри, Гарри. — Бриджи оглянулась, словно надеялась найти кого-то рядом и попросить совета. Но они были одни, в миле от дома, и в любую минуту он мог умереть.
«Он не должен умереть, не должен», — твердила она себе. Она его вылечит. О, Гарри, ее Гарри, ее дорогой Гарри. Она не должна позволить ему так уйти. Не должна.
Бриджи постаралась взять себя в руки.
— Лежи спокойно, не двигайся. — Пытаясь говорить ровным голосом, она наклонилась к нему. — Я скоро вернусь и приведу помощь. — Бриджи кивнула, поднимаясь, и попятилась к двери, не сводя с мужа глаз. Открыв дверь, Бриджи снова взглянула на Гарри, и, подобрав высоко юбки, побежала что было сил по тропинке к дороге.
Выбежав на нее, она не стала тратить время и смотреть по сторонам, потому что редко можно было кого-либо встретить в этих местах. Она бежала и думала: «Должно быть на Барбаре Беншем лежит проклятье, хотя нет, не Беншем, а Моллен. Потому что она пошла в эту породу. И как все Моллены, приносит беду тем, кто оказывается рядом. Там, где она, всегда беда и несчастье, но если на ее совести окажется еще и смерть, я не прощу ей этого до конца жизни».
Дэн приехал без детей. В поместье также прибыли Джон с Дженни и Пэт с Кэти. Три дня поочередно они дежурили у постели Гарри.
Дэн брал отца за руку, на которой подвижными оставались только три пальца. Только они, да глаза говорили о том, что жизнь еще теплилась в теле Гарри. Дэн отказывался узнавать в неподвижном теле отца — всегда такого энергичного и живого, решительно и упорно шедшего по жизни, не скрывавшего своих взглядов и постоянного в привязанностях. И вот теперь весь его могучий дух проявлялся в слабо подергивающихся пальцах и наполненных болью глазах.
Вечером третьего дня они попытались уговорить Бриджи пойти отдохнуть в свою комнату. Она даже не переоделась, и на ней было то же платье, в котором она была в коттедже. Выходила она только в туалет. Все остальное время Бриджи просидела в кресле у изголовья Гарри: от усталости она стала иногда дремать даже днем.
Все члены семьи собрались в гостиной и обратились к Барбаре:
— Иди и постарайся уговорить ее. Ты для нее самый близкий человек. Может быть, тебя она послушает. Если Бриджи не отдохнет, то… — Что случится в этом случае, обсуждать не стали.
Барбара поднялась в спальню. Она прошла мимо сиделки и подошла к креслу Бриджи.
— Пойдем, отдохнешь хотя бы час, — сказала она, ласково касаясь ее руки. — Пожалуйста, Бриджи.
Та сняла ее руку со своей и оттолкнула, даже не взглянув на свою когда-то горячо любимую Барбару. Она, не отрываясь смотрела на человека, который женившись на ней, укрепил ее положение в жизни, позволил занять в ней более достойное место; он сделал ее хозяйкой дома, где она служила. За прожитые вместе годы женщине открылись радости бытия, о которых до этого она и не мечтала. Бриджи видела, что Гарри возбужден, и понимала причину. Она сжала его подрагивающие пальцы, наклонившись к неподвижному, как маска, лицу, на котором продолжали жить одни лишь глаза.
— Все хорошо, дорогой, не волнуйся, — сказала она и добавила, не оборачиваясь: — Оставь нас, пожалуйста, Барбара.
Барбару не задели слова Бриджи и ее тон, она не уловила в них особого скрытого смысла. Отчужденность Бриджи она объяснила тем, что та измучилась до предела. Спустившись вниз, Барбара сообщила, что переубедить Бриджи ей не удалось.
В спальню отправился Дэн, глядя на отца, он сел на стул рядом с Бриджи.
— Мне кажется, ему хочется что-то сказать, — предположил Дэн.
Бриджи не ответила, лишь подумала про себя: «Да, он очень хочет кое-что сказать и именно тебе, Дэн. И я бы не стала ему мешать, если бы он оправился настолько, что смог бы это сделать, пусть даже это разрушило бы твое счастье».
