– Простите, что заставляем вас ждать. Я доложила врачам о вашем приезде, но, видите ли, в нашем отделении часто возникают непредвиденные ситуации. Может, принести кофе или сок? Или что-нибудь перекусить?
– Не надо. Но умоляю, скажите, как себя чувствует Роджер?
Шанталь, поджав губы, на некоторое время задумывается. Смотрит то на меня, то на Еву и, в конце концов, принимает важное для себя решение.
– Вы приехали прямо из города? – обращается она к нам.
– Да, – кивает Мутти.
– А где остановиться, уже нашли?
– Пока нет.
– Напротив западного входа находится отель, где предусмотрены номера для семей пациентов. Я точно знаю, свободные комнаты там есть, так как недавно отправила туда еще одну семью. Миссис Циммер, советую отвести Еву в отель и устроиться самим, пока не слишком поздно.
Мы с Мутти обмениваемся удивленными взглядами.
– Пойдем, Ева. – Мутти берет свою куртку и сумочку. – Надо снять номер.
– Я хочу увидеться с папой, – настаивает Ева.
– Увидишься, – обещает Мутти и гладит внучку по прижатым к груди коленкам. – Вот зарегистрируемся и сразу же вернемся в больницу.
– А где Джереми? Почему нам ничего не говорят? – возмущается Ева, опуская ноги на пол. Голос у нее недовольный, но она тоже накидывает куртку и идет к выходу.
– Джереми в детской палате, – сообщает Шанталь.
– Я хочу с ним повидаться, – настаивает Ева.
– Непременно повидаешься, – успокаивает Мутти. – Всему свое время, скоро навестишь обоих. Только никто не выиграет, если придется ночевать в машине. Так что поторопись.
Ева хмурится, вижу, как опускаются ее плечи.
Хватаю дочь в объятия и крепко прижимаю к себе. Ева повисает на мне всей тяжестью, колючие волоски на остриженном черепе щекочут нос. Некоторое время мы так и стоим, не в силах отпустить друг друга.
– Все будет хорошо, – шепчу я, хотя знаю, что это неправда.
– Ладно, пойду в отель, – дрожащим голоском соглашается Ева. Она шмыгает носом, и из глаз льются слезы. Но на прежнюю истерику это не похоже.
Шанталь ласково треплет ее по плечу.
– Вот и славно, – улыбается она, провожая взглядом Еву и Мутти.
Потом Шанталь плотно закрывает дверь и показывает на стул:
– Присядьте.
Послушно сажусь в кресло и, сцепив дрожащие руки, жду, что она скажет.
Медсестра пристраивается на краешек стула напротив и наклоняется ко мне.
– Хорошо, что вы приехали. Мы уже начали сомневаться, есть ли у него родственники.
– Мы ничего не знали. Были вместе с дочерью на соревнованиях по конному троеборью. Только сегодня мне сказали о трагедии. – Говорю слишком быстро, будто оправдываюсь и доказываю свою невиновность.
– Сколько лет Еве?
– Шестнадцать.
Шанталь с многозначительным видом кивает:
– Вот я и подумала, что она слишком молода. Полагаю, вам лучше пройти к мистеру Олдричу одной, без Евы. Воспользуйтесь случаем, пока ее здесь нет.
– А что такое? Может, наконец объясните, что происходит!
– Подождите минуточку, сейчас я вернусь с доктором. – Шанталь поднимается с места и направляется к двери.
– Ради бога, не молчите! Неужели не понимаете, чего мне стоит эта неопределенность?! – Незаметно для себя перехожу на крик, но остановиться уже не могу.
А Шанталь будто не слышит и осторожно закрывает за собой дверь.
Тупо рассматриваю блеклые обои с абстрактным рисунком, а страх и отчаяние все сильнее дают о себе знать.
Вскоре после ухода Шанталь появляется врач в халате и брюках сине-зеленого цвета. Его волосы скрыты под хирургической шапочкой, на шее висит бумажная маска. Шанталь идет следом и закрывает за собой дверь.
– Миссис Циммер, меня зовут Крис Лефкоу, я – один из хирургов, оперировавших вашего мужа.
Я машинально пожимаю протянутую руку, отмечая про себя, что врач назвал Роджера моим мужем. Поправлять его не хочется, да и какая теперь разница?
– Простите, что заставил вас ждать. Когда вы приехали, мистеру Олдричу как раз делали операцию. – Врач садится в кресло напротив меня и, наклонившись вперед, опирается локтями о колени. Пальцы рук сцеплены в замок, взгляд сосредоточенный. Наверняка я не первая, с кем ему приходится вести подобные беседы.
Шанталь тихонько садится рядом со мной.
– Операция, – тупо повторяю я.
– Необходимо уменьшить давление на мозг.
Воображение рисует жуткую картину, и я не в силах произнести ни слова. Затянувшееся молчание становится невыносимым. Неожиданно понимаю, что рассматриваю ноги хирурга. Поднимаю глаза и встречаюсь с его настойчивым взглядом. Вижу пролегшие на лбу морщины.
– Каким образом это делается?
– Мы удалили кусок черепа, чтобы освободить место для гематомы.
Я издаю нечленораздельный звук и, выпрямившись в кресле, зажимаю рукой рот.
– Значит, он…
Шанталь пододвигается ближе и гладит меня по плечу:
– Мистер Олдрич попал в ужасную автомобильную катастрофу, и если выкарабкается, вести прежний образ жизни уже не сможет.
– Если выкарабкается, – эхом повторяю я. – Боже мой!
– Состояние крайне тяжелое. Многое зависит от того, как пройдут ближайшие несколько дней. Он получил множество серьезных травм.
