Мой босс оценил меня, мое тяжелое дыхание, мое дрожащее тело. Мне было интересно, подумал ли он, что это от испуга или беспокойства. Это было не так. Не то, чтобы я сказала ему правду, почему. Потому что я была возбуждена впервые за много лет.
Он фыркнул, повернулся и вышел из комнаты. Затем громко рявкнул:
— Возвращайся, блядь, к работе.
Вскоре после этого я направилась из комнаты отдыха к своему столу, не встретив ни единого взгляда. Только я подняла голову и позволила напряжению отступить, когда не увидела в поле зрения ни Харпер, ни Зои. Я села за стол и перечитала письмо, над которым работала, чтобы отправить его в отдел нравов, когда на экране появилось сообщение.
Оно пришло от Дерби.
Я взглянула на нее. Она кивнула, вытаращила на меня глаза, а затем сосредоточилась на своем компьютере.
Пришло еще одно сообщение.
Я ответила ей:
Еще одно сообщение:
Я услышала ее смех. Взглянув туда, увидела, как она улыбнулась и покачала головой.
Что ж, мне лучше вернуться к работе. Я послала в ответ смайлик. Мне было противно думать о том, сколько вопросов я получу завтра за обедом после того, как Дерби, которая обожала сплетничать, расскажет о последней офисной драме.
Но опять же, пусть думают, что хотят. Я не могла позволить себе беспокоиться об этом. Я бы рассказала свою версию, и, если бы они поверили, значит, так оно и было. А если они подумают что-то большее о том, как Грейсон заступился за меня, то я позволю им это.
Даже если мой живот вздрагивал от нервов.
Мне нравился мой босс. Нравилась моя работа и место, где я остановилась, и ничто или никто не сможет разрушить это, когда я в кои-то веки встала на ноги.
Зажужжало переговорное устройство.
— Миссис Мэйфейр, пожалуйста, принесите бланк контракта для Итана.
Я отодвинула стул, подошла к картотеке и достала бланк. Остановилась у его двери и глубоко вздохнула. Тело, пожалуйста, веди себя хорошо.
Я открыла дверь и посмотрела на Грейсона, который жестом руки показал на папку, в то время как его глаза были устремлены на компьютер. Я передала ему файл и отступила назад.
— Есть что-нибудь еще?
— Да, — холодно ответил он. — В следующий раз я бы предпочел, чтобы вы решали свои личные проблемы в другом месте. Это не должно касаться меня.
Ужас заполнил мою грудь, и я сдулась, как надувная кукла.
— Конечно, — огрызнулась я. Боже, я даже не просила его вмешиваться. Если бы не его последняя ошибка под именем «Харпер», Роберт не поднялся бы на этаж. Я стиснула зубы. Грейсон злился на меня за то, что я подняла шум на глазах у других работников. А я злилась, что он срывает злость на мне.
Мужчины. Все, черт возьми, одинаковые.
— Что-нибудь еще, мистер Джексон? — спросила я без эмоций. Я хорошо умела замыкаться в себе.
— Нет, это все. — Он даже не посмотрел на меня.
Все было прекрасно и чертовски хорошо.
Я вернулась к своему столу, закрыв дверь в его кабинет немного резче, чем следовало бы, но мне было все равно. Мне хотелось, чтобы он знал, что я зла на него за то, что он повел себя как мудак из-за дела, в которое сам себя втянул.
Он должен был проигнорировать это, оставить меня разбираться с этим, но Грейсон этого не сделал, и я не собиралась брать на себя вину за его действия.
К черту Грейсона. К черту его и его красивое лицо, горячее тело и глубокий голос.
Я вернулась к тому, чтобы называть его мистером Джексоном. Я бы вернулась к тому, чтобы уклоняться от него и на кухне.
И вообще, я бы установила гребаный мини-бар в своей дурацкой, красивой комнате в его ужасно замечательной квартире.
— Кексик, у Мармеладки появилось свободное окно в обучении на следующие выходные. Так что, раз уж ты устроилась на работу и живешь вдали от мудака, мы хотим навестить тебя. Может быть, погостим неделю.
Я улыбнулась, села на кровать и откашлялась, прежде чем сказать:
