Деревенский десятник обернулся и кивнул Трому, мол, можно начинать. Тром поманил его к себе, вытянул больную ногу, хрустнул шеей. Самый удобный стул в деревне, похоже, ничем не отличался от всех остальных. И шкура, сложенная вдвое на сиденье, ничуть не делала его удобнее.
Марк стоял по левую руку, а Ежи встал справа. Пора было начинать.
– Ты, – указал вождь на худощавого парнишку выше остальных, – И ты, – на плотного карапуза со свинячьими глазками.
Мальчики встали шагах в пяти друг напротив друга.
– Эй, Ежи, а им всем точно по десять?
– Да, вождь. Всем шестерым уже минуло. Вот этот, самый младший, – он указал на плотного карапуза, – Неделю как десятилетка.
– И тот тоже? – Тром кивнул на самого мелкого, похожего на гриб.
– А как же? Этот едва не старше всех. Родители у него тоже мелкие. Все знают, отец его из холуёв. А он вот в воины прётся. От горшка два вершка, а туда же. Ну, выйти-то на поединок я ему не запрещаю, пусть получает тумаков на здоровье.
– Начинайте! – грянул Тром.
Малыши стали сходиться. Пухлый напрягся и выставил меч вперёд, держа двумя руками. Высокий приблизился и с опаской ударил пухлого по мечу, потом ещё раз. «Тук, тук» – звенело дерево.
– У нас три десятка воинов в деревне, – рассказывал Ежи, – И тридцать пять учеников младше шестнадцати годов. Каждую весну пять-десять человек отправляются в город или на заставы. Сорок бойцов из нашей деревни защищают горную страну в разных уголках.
– Молодец, Ежи. У вас уже и не деревня вовсе, город почти. А сила превыше всего. Пока сёла пополняют войско, рабами нам не бывать!
– Стараюсь, как могу. Нарочно сюда вернулся из Северной Рудни, родную деревню поднимать, да есть сложности у нас.
В это время худой попытался ударить карапуза в бок, а не по мечу, но слишком трусил и не дотянулся. И чуть не получил в ответ по лицу. Оба разошлись, запыхавшись больше от волнения, нежели от боя.
– Говори, – серьёзно ответил Тром.
– Нам не хватает оружия и доспехов. Тех, кто уходит отсюда в поисках ратной славы, мы отпускаем со сталью, готовыми к бою, как положено. Да в деревне всё меньше запасов. Последний обоз давненько приезжал.
Маленькие воины сошлись снова. Длинный попытался уколоть плотного в лицо, но плотный отбил меч в сторону и с криком обрушил несколько сильных ударов сверху. Первые два высокий мальчик принял на свой меч, на третьем рука дрогнула, он получил по лбу своим же оружием, а на четвёртом вообще выпустил деревяшку из рук. Плотный продолжал лупцевать безоружного, и ещё два удара пришлись по шлему, прежде чем Ежи остановил их. Избитый рыдал и держался за лоб, а победитель, раскрасневшись, сжимал меч двумя руками и тяжело дышал.
– Уберите эту плаксу, – махнул Тром рукой.
Из толпы выбежала женщина и обняла мальчика. Они быстро ушли.
– Теперь ты и ты, – выбрал вождь следующую пару.
А победитель гордо отошёл в сторонку.
Новая пара ждала команды.
– Писарь, сюда бегом! – рядом тут же появился мелкий слуга с сумкой через плечо, доской в руках и угольным карандашом, – Запиши про эту деревню. Будет тебе оружие, Ежи. Приступайте там!
Один из пары замахнулся на другого с двух рук, завёл деревянный меч аж за спину. Второй стоял. Первый ударил, сильно, аж со свистом рассекая воздух, но второй отскочил. Первый замахнулся опять, второй попятился назад.
– Ещё одно, вождь… – осторожно начал Ежи.
– Говори, чего мнёшься? – Трома всегда раздражало хождение вокруг да около.
– Нам бы бабу боли, а лучше двух. Наша месяц, как помёрла. Деревня почти вдвое выросла, пока она целительствовала. Под конец еле справлялась, так что двух лучше.
– Эй, бедолага! – Тром окликнул писаря, – Это тоже запиши, – затем повернулся к Ежи, – Будет. А как с простыми бабами на селе? Есть, что пощупать?
– С простыми завсегда у нас хорошо было, – Ежи улыбнулся, не отрывая глаз от поединка, где отчаянный уже вовсю гонял трусливого, – У нас и банька есть славная. Может, растопить?
– Недосуг мне с этой царапиной.
– Понял, вождь.
Отчаянный догнал, таки, труса и вдарил ему по колену. Мальчик схватился за ногу, упал и зашипел, катаясь из стороны в сторону. Тром подумал, что там больше притворства, чем боли. Очередной холуй. Ежи всё не объявлял конец. Тогда второй мальчик размахнулся мечом на лежачего, и только тут Ежи крикнул:
– Довольно!
Двое мужиков в охотничьих накидках оттащили корчащегося. Гомон поутих.
Тром услышал громкий шёпот позади:
– Десятник, про животину не забудь.
«Трусливые собаки, сами боитесь спросить, доброго воина просите, где хоть капля смелости надобна. Поделом таким – пусть всю жизнь воинам в услужении ходят».
– Кто там шипит, как змея под гнилым бревном? Сюда его, быстро! – приказал он Ежи.
Воин поманил человека из толпы, и к ним подошёл сгорбленный старик.
– Ну? – грозно спросил вождь.
Тем временем, последняя пара вышла на полянку. Мальчишка-«грибок» высоко задирал голову, чтобы видеть соперника из-под шлема. Они ждали команды, но Тром не спешил её давать. Хотелось воздать шипящему по заслугам.
– Я просто слежу за скотом, вождь, – робко ответил старик.
– Что тебе надо?
