Тром порывался заговорить. Дорога до Западной Рудни трудна. Долгий путь через горы, считай, по пастушьей тропе. Повозка там не пройдёт, только конь. Обходной путь почти в два раза длиннее. Но Грисвольд согласно кивал, Верт улыбался, Узвар смотрел надменно, и … Тром промолчал.
«Пусть купчишки разговоры разговаривают. А мы, воины, дело делаем и не ноем. В западную, так в западную. И с больной ногой доберусь».
– Все согласны. Холуй вручит каждому из вас ведомость за прошлый год: сколько денег с города пошло в казну и сколько осталось для города. Смотрите, трясите купчишек как следует! Чтоб больше принесли, чем в прошлый раз! Земля наша, никому не отдадим, так пусть платят сполна! – Узвар повернулся к двери, – Эй, прислужник!
В комнату вбежал тщедушный мужичок с пергаментами, раздал каждому и так же быстро убежал.
Оглядев вождей напоследок, Узвар первым покинул главную комнату. Остальные по очереди выходили следом, погружённые в ведомости и свои мысли, не обращая внимания на Трома. Вожди не видели, как он сюда шёл, и не увидят путь обратно. Холуи, просители, воины и прочие, конечно, заметят. Но вождям могут и не сказать. Если же скажут – одно дело видеть самому, другое – узнать с чьих-то слов.
С этими мыслями Тром выбрался из-за стола и, терпя, заковылял к выходу. Взмок, ещё не дойдя до ступеней. Марк и Исгерд тихо разговаривали чуть поодаль от лошадей. Смотрели в сторону ущелья. Тром медленно спустился и попробовал самостоятельно усесться в седло. Встал в стремя здоровой ногой, но никак не получалось перекинуть больную. Так простреливало от попыток, что пришлось оставить эту затею.
– Давай, аккуратно, – Марк очутился рядом и потихоньку перебросил его ногу через круп лошади, – Что сказали на сходе?
– Едем в Западную Рудню. Собирай людей.
Рядом хмыкнула Исгерд и ехидно заметила:
– Да он сдохнет ещё до перевала.
– Глупая девка! Есть обходной путь, – злость пробивалась в голосе Трома. Рана доконала, и вылилась в агрессию. Шутки внезапно перестали веселить, малявка уже достала. Что ни слово, то ведро пренебрежения.
– Ааааа… – протянула девка, ещё сильнее раздражая Трома.
– Вождь, как мы будем туда добираться? Кого брать с собой?
Трому было не до разговоров, боль донимала:
– Обсудим в избе. Мне нужно поговорить со старухой.
Он так и молчал до конца, а Марк с девкой разговорились. Болтали что-то, Тром по обрывкам понял, друг расспрашивал, приходилось ли ей лечить раненых на поле боя. Они шли сзади, и ответ разобрать не удалось.
Старуха Исгерд уже ждала его с тряпками и жгутами. Отвар мака дымился в чаше:
– Проходи и ложись на койку, вождь. Я посмотрю, как рана перенесла дорогу.
Тром устал держать лицо и позволил Марку практически дотащить себя до койки. Он медленно и неуклюже снял штаны, улёгся, и старуха начала разрезать повязку, аккуратно поддевая ножницами.
– Внучка, принеси мази для ран.
Младшая быстро вышла, а старуха аккуратно развернула тряпки на ноге:
– Швы целы. Заштопала внучка, как надо. Кровь идёт немного, но это меня не удивляет. Если кататься на лошади и ходить на следующее же утро после такого ранения, это неизбежно. Тебе нужно лежать, вождь, и всё заживёт.
– Значит, поеду в телеге.
– Что? Куда вы собрались ехать? – удивлённо спросила старуха Исгерд.
– В Западную Рудню. И не перечь, старуха, это не обсуждается. Лучше подумай, как меня вылечить по пути.
– Решение схода, да? Я постараюсь тебе помочь, вождь, постараюсь…
Телега подпрыгнула, и боль отдалась в ногу, но уже терпимо. Три дня покоя принесли пользу. Жарко – Тром откинул покрывало и сел, обводя взглядом отряд. Бойко идут. У всех щиты, на поясах слева меч, справа топор. Одинаково, как положено. Глаз радуется. Некоторые с луками, а вон, в задней телеге, копья свалены на случай чего. Ко всему готовые свирепые горные задиры. Аж гордость берёт за такой отряд!
Только баба всё портит: идёт, вон, с кислыми щами, да молчит, рыба вяленая. А как скажет чего, так всё его уколоть норовит. Неловко перед своими людьми, нужно бы проучить маленькую дрянь. Ведёт себя, словно и не вождь перед ней, а охотник какой. Он решил, что уж на следующей перевязке задаст ей как следует. Что он, зря четвёртый, что-ль?
– Эй ты, перевяжи меня!
Баба боли зло посмотрела:
– Меня Исгерд зовут! И вообще, рано ещё.
– Дальше тропка под горку, не до твоей перевязки будет. И не перечь вождю, – грозно зыркнул Тром и крикнул отряду, – Стоять! Привал. Кто хочет ссать, срать, или ещё там чего, самое время сейчас.
Горцы расселись на земле, некоторые разбрелись по кустам, а девчонка склонилась над его ногой, развязывая на ней тряпки. Лучше бы он старуху взял, честное слово. Нужно сломить дуру, и сейчас момент не хуже других:
– Эй ты, смотри, без ноги меня оставишь, так я тебя прибью, поняла? Целительствуй как следует.
– Без ноги не прибьёте. А насчёт целительства – я ведь не только вылечить, но и извести могу. Паршивого вождя, например…
