Но несколько дней спустя появился другой Исидор, отмытый, как и его дочери. Отчищенный для съемок. Одну девочку он неумело, немного неуверенно, но очень нежно, надежно держал в своих загорелых, хватких руках. Словно хотел защитить. С фотографии смотрел грубоватый фермер, не обученный притворяться.
Исидор Уэлле любил дочерей.
– Почему же девочки не приезжали к нему, когда стали старше? – спросил Гамаш.
– Откуда мне знать? Это вы у них спросите.
«У них?» – подумал Гамаш.
– Не могу.
– Ну, если вы хотели узнать у меня их адрес, то я его не знаю. Не видел и не слышал их много лет.
И тут до Андре Пино что-то дошло. Его стул медленно проскрежетал по линолеуму, когда Андре оттолкнулся от стола. От старшего инспектора.
– А почему вы здесь?
– Несколько дней назад умерла Констанс, – сказал Гамаш, не сводя глаз с Пино.
Но он так и не увидел никакой реакции. Старик просто принял к сведению его слова.
– Мне очень жаль.
Но Гамаш сомневался, что это так. Новость, конечно, не порадовала его, но особого горя он не испытал. Старшему инспектору показалось, что Андре Пино было все равно.
– И сколько же их осталось? – спросил Пино.
– Ни одной.
– Ни одной? – удивился он, снова придвинулся к столу и взял пиво. – Вот, значит, и все.
– Все?
– Последняя ушла. Не осталось больше пятерняшек.
– Вас это, кажется, не слишком расстраивает.
– Слушайте, я уверен, что они были очень милые девочки, но, насколько мне известно, стоило им родиться, как на Исидора и Мари-Ариетт обрушилась целая гора дерьма.
– Так ведь их мать сама вымолила их, – напомнил ему Гамаш. – Вся эта история с братом Андре.
– Что вы об этом знаете? – спросил Пино.
– Ну, тут нет никакой тайны, верно? – сказал Гамаш. – Ваша сестра посетила брата Андре в Оратории. Она на коленях поднялась по ступеням, чтобы помолиться о даровании детей и просить его вмешательства. Девочки родились на следующий день после смерти брата Андре. Самая громкая часть их истории.
– Да, я знаю, – кивнул Пино. – Дети Чуда. Можно подумать, что сам Иисус Христос их и родил. Мари-Ариетт была всего лишь женой бедного фермера, которая хотела иметь детей. Но я вам скажу кое-что. – Пино подался своим мощным телом к Гамашу. – Если это сделал Господь, то Он ее, видать, ненавидел.
– Вы читали книгу доктора Бернара? – спросил Гамаш.
Он предполагал, что Пино рассердится, однако тот просто покачал головой:
– Слышал я о ней. Все слышали. Там ложь на лжи. Изобразил Исидора и Мари-Ариетт тупыми фермерами, слишком глупыми, чтобы воспитывать собственных детей. Бернар прознал о ее поездке к брату Андре и сделал из этого голливудскую историю. Рассказал киножурналистам, репортерам. Написал книгу. Мари-Ариетт не единственная ездила в Ораторию за благословением брата Андре. Люди до сих пор ездят. Но что-то никто не рассказывает, как другие поднимаются по тем дурацким ступеням на коленях.
– Другие не рожают пятерняшек.
– Значит, им везет.
– Вы не любили девочек?
– Я их не знал. Когда они приезжали домой, там появлялись камеры, няньки, доктор ихний и еще куча всякого народа. Поначалу было забавно, но потом стало… – Он искал подходящее слово. – Merde. И все их жизни превратились в merde.
– А Мари-Ариетт и Исидор тоже так считали?
– Откуда мне знать? Я мальчишкой был. Но я знаю, что Исидор и Мари-Ариетт хорошие, порядочные люди. Пробивались как могли. Мари-Ариетт больше всего в жизни хотела стать матерью, а они ей не позволили. Они забрали у нее девочек. У Исидора. В книге Бернара сказано, что они продали детей правительству. Вранье. Однако люди верили. Вот что ее убило. Мою сестру. Она умерла от стыда.
– А Исидор?
– Он еще больше замкнулся. Улыбаться перестал. Все шептались у него за спиной. Показывали на него пальцем. После ее смерти он далеко от дома не уходил.
– Почему девочки не приезжали к нему, когда стали старше? – спросил Гамаш.
Он уже задавал этот вопрос и получил отпор, но стоило попытаться еще раз.
– Их там не ждали. Чего бы они стали приезжать?
– Но Исидор хотел, чтобы они приехали и ухаживали за ним, – возразил Гамаш.
Пино зашелся от смеха:
– Кто вам такое сказал?
– Священник. Отец Антуан.
– Да откуда ему знать? Исидор больше не хотел видеть девочек. После смерти Мари-Ариетт. Он винил их в том, что она умерла.
– А у вас никакой связи с племянницами не было?
– Я им написал о смерти отца. Они приехали на похороны. Пятнадцать лет назад. С тех пор я их не видел.
– Исидор оставил ферму вам. Не девочкам, – сказал Гамаш.
– Верно. Он не хотел больше иметь с ними ничего общего.
Гамаш вытащил из кармана шапочку и положил на стол. И впервые за все время их общения на лице Пино появилась искренняя улыбка.
– Вы ее узнаете.
Пино взял шапочку:
– Где вы ее нашли?
– Констанс подарила ее подруге на Рождество.
– Странный подарок. Чья-то чужая шапочка.
– Она сказала, что шапочка – ключ к ее дому. Что, по-вашему, она могла иметь в виду?
Пино рассмотрел шапочку, потом положил ее на стол.
– Моя сестра связала шапочки для всех девочек. Я не знаю, кому она принадлежит. Если ее подарила Констанс, наверно, ее и шапочка. Вы так не думаете?
– А почему она назвала шапочку ключом к ее дому?
