Не прикоснувшись к еде, она рассказала о своей матери и бабушке. Бенни сроду о них не слыхал. Его родня происходила из округов Ноксъюби и Лодердейл, ближе к югу. Он не знал ни одного Риндса из округа Форд, ни единого.
Пока Бенни говорил, Порция поспешно ела, и к тому времени, когда он закончил, уже понимала, что это — еще один тупик.
Поблагодарив, она поехала обратно, по пути останавливаясь в каждом крохотном городишке и сверяясь с телефонными книгами. В этих краях жило очень мало Риндсов. Около двадцати — в округе Клей. С дюжину — в округе Октиббеа, неподалеку от университета штата. Поговорила она по телефону с десятком Риндсов из округа Ли, живших в Тьюпело и его окрестностях.
Они с Люсьеном выявили двадцать три члена семейства Риндс, живших в округе Форд вплоть до 1930 года, когда все они оттуда исчезли. В конце концов, должен же найтись потомок, какой-нибудь старик-родственник, который что-то знал и смог бы — и захотел — рассказать.
В последнюю пятницу января Рокси пришла на работу в 8.45. Джейк ждал, стоя у ее стола и небрежно просматривая документы, словно все хорошо. Но хорошо не было. Джейк решил заканчивать представление, и разговор намечался неприятный. Началось с восклицания Рокси:
— Джейк, меня тошнит от этого места!
— Вам тоже доброго утра, — ответил он.
Она уже плакала. Никакого макияжа, растрепанные волосы, измученный вид жены-матери-женщины, неспособной держать себя в руках.
— Я не могу больше выносить Люсьена, — всхлипнула она. — Он самый гнусный грубиян на свете и торчит здесь почти каждый день. Он вульгарный, неотесанный, грязный, постоянно богохульствует и курит самые отвратительные сигары, какие только можно себе представить. Я презираю этого человека.
— Что-нибудь еще?
— Или он, или я.
— Это здание принадлежит ему, — напомнил Джейк.
— Но неужели вы ничего не можете сделать?
— Например? Сказать, чтобы он был повежливее и прекратил курить, ругаться, оскорблять людей, отпускать грязные шуточки и напиваться? Если вы не заметили, Рокси, сообщаю: Люсьену Уилбэнксу никто ничего приказать не может.
Она выдернула из коробки бумажный платок и вытерла щеки.
— Я не могу больше терпеть.
Отличный посыл, и Джейк не преминул им воспользоваться.
— Давайте считать это заявлением об уходе, — сочувственно произнес он. — Я с радостью дам вам хорошую рекомендацию.
— Вы меня увольняете?
— Нет. Вы уходите по собственному желанию, лучше прямо сейчас. Я предоставлю вам выходной на сегодня и пришлю чек на последнюю зарплату.
Жалобное настроение Рокси сменилось злостью. Она бросила последний взгляд на свой стол, и спустя десять минут дверь за ней с грохотом захлопнулась.
Порция вошла в контору ровно в 9.00.
— Я сейчас встретила на улице Рокси, она промчалась мимо, не сказав ни слова.
— Рокси уволилась. И вот мое предложение. Вы можете временно занять место секретаря и регистратора и будете считаться не стажером, а параюристом. Это большое продвижение по службе.
— Я плохо печатаю, — спокойно выслушав, напомнила она.
— Это дело практики.
— А какая зарплата?
— Тысяча долларов в месяц на период двухмесячного испытательного срока, по его окончании — в зависимости от результата пересмотрим ставку.
— Сколько часов в день?
— С половины девятого до пяти, перерыв на обед — полчаса.
— А как с Люсьеном?
— А что с ним?
— Он постоянно торчит здесь, внизу. Поэтому мне нравится работать наверху — безопаснее.
— Он вам мешает?
— Пока нет. Послушайте, Джейк, Люсьен мне нравится, и мы хорошо работаем вместе, но порой у меня возникает ощущение, что он хочет быть ко мне поближе — понимаете?
— Наверное, понимаю.
— Если он ко мне прикоснется, я ему врежу.
Джейк расхохотался, представив эту сцену, у него не было ни малейших сомнений в том, что Порция сумеет постоять за себя.
— Придется поговорить с Люсьеном. Позвольте, возьму это на себя. Я его предупрежу.
Порция сделала глубокий вдох и обвела взглядом приемную, потом улыбнулась, кивнула:
— Но я ведь не секретарша, Джейк. Я собираюсь стать юристом, как вы.
— И я помогу вам всем, что в моих силах.
— Спасибо.
— Я жду ответа. Прямо сейчас.
— Но мне не хочется пропускать судебные заседания. А если буду прикована к этому столу, придется, правда?
— Давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас вы нужны мне здесь.
— Хорошо.
— Значит, договорились?
— Нет. Тысяча в месяц — слишком мало для секретаря, регистратора и параюриста в одном лице.
Джек поднял руки вверх, понимая, что проиграл.
— И сколько же вы считаете справедливым?
— Две тысячи больше соответствуют современным рыночным расценкам.
— Что, черт возьми, вы знаете о рыночных расценках?
— Немного. Но то, что тысяча — слишком мало, знаю.
— Ладно. Полторы тысячи в первые два месяца, а потом посмотрим.
Она наклонилась вперед, коротко и почтительно обняла его:
— Спасибо, Джейк.
Час спустя Джейк оказался перед лицом второго за это утро кадрового кризиса. Люсьен практически без стука ввалился в его кабинет и уселся в кресло.
