Судья не слыл любителем выпить, но почти каждый день к вечеру, особенно по пятницам, позволял себе стаканчик виски. Не спрашивая, он щедро налил Джейку тоже и поставил на столик между ними. Обсуждение дел с судьей на крыльце его дома подразумевало и этот непременный стаканчик. Судья откинулся на спинку любимого кресла-качалки и сделал большой глоток.
— Ходят слухи, Люсьен зачастил к вам в контору в последнее время.
— Это его контора, — ответил Джейк.
Оба смотрели на лужайку перед домом, уныло-коричневую посреди мертвящей зимы.
«Но если виски не подействует быстро, — подумал Джейк, не утепленный одеялом, — придется попросить перейти в дом».
— Чем он занимается? — спросил судья Этли.
Они с Люсьеном были старыми знакомцами, и в истории их отношений имелись разные главы.
— Я попросил его просмотреть записи, которые касаются владений Сета Хаббарда, в поземельных книгах, и сделать еще кое-какие изыскания — рутинная юридическая работа.
Джейк никому, особенно судье Этли, не открыл бы информацию, полученную утром от Люсьена. Если бы прошел слух, что Люсьен Уилбэнкс собирается вернуться, большинство местных судей подали бы в отставку.
— Будьте с ним осторожны. — Судья Этли в очередной раз выдал совет, которого у него не просили.
— Он безопасен, — ответил Джейк.
— Он не бывает безопасным, — возразил судья, взбалтывая кусочки льда в стакане — холод снаружи был ему нипочем. — Что слышно о поисках Энсила?
Джейк, напротив, постарался выцедить неразбавленный виски из-под кубиков льда. От холода у него сводило зубы.
— Немного, — ответил он. — Наши люди отыскали его бывшую жену в Гэвлстоне. Она нехотя призналась, что вышла замуж за человека по имени Энсил Хаббард тридцать пять лет назад. Они прожили вместе три года, родили двоих детей, после чего он сбежал из города. С годами задолжал ей целое состояние по алиментам, но она махнула на это рукой. Похоже, уже лет пятнадцать как он сменил имя и ушел в подполье. Мы продолжаем копать.
— Эти ваши люди, они из округа Колумбия?
— Да, сэр, из фирмы, где работают бывшие сотрудники ФБР, специализирующиеся на розыске пропавших. Не знаю, насколько они хороши, но точно знаю, что до́роги. У меня тут счет, который надо оплатить.
— Продолжайте работать в этом направлении. Для суда Энсил жив, пока не доказано обратное.
— Свидетельства о смерти просматривают во всех пятидесяти штатах и в десятке зарубежных стран. Это требует времени.
— Как продвигается предварительная дача показаний?
— Быстро. Странное это дело, судья: все причастные к нему адвокаты заинтересованы, чтобы процесс начался как можно скорее. Много ли таких дел было в вашей практике?
— Пожалуй, ни одного.
— Во всех участвующих юридических фирмах это дело считается приоритетным, так что в известной мере все действуют заодно.
— И никто не пытается затягивать время?
— Никто. На прошлой неделе мы опросили одиннадцать свидетелей за три дня — это всё прихожане, видевшие мистера Хаббарда в церкви утром в день его смерти. Ничего особо интересного или необычного. Все сходятся во мнении, что он вел себя как всегда, никто не заметил ничего странного или эксцентричного в его поведении. К настоящему моменту мы опросили также пятерых сотрудников его конторы, которые встречались с ним накануне того дня, когда он написал завещание.
— Я читал их показания, — вставил судья. — Продолжайте.
— Все активно занимаются поисками экспертов. Я тоже нашел своего почерковеда и…
— Почерковеда? Они ставят под сомнение, что это рука Сета Хаббарда?
— Пока нет.
— А у вас есть сомнения?
— Нет, реальных — нет.
— Тогда принесите мне это завещание до начала процесса, я хочу взглянуть. Возможно, нам удастся снять этот пункт заранее. Моя цель загодя сгладить все шероховатости и сделать процесс насколько возможно предсказуемым.
Судья Этли даже написал книгу о «сглаживании шероховатостей» в судебных делах. Он ненавидел попусту тратить время, как терпеть не мог многоречивых адвокатов-пустозвонов. Давно, сразу по окончании юрфака, Джейк стал свидетелем, как судья Этли поставил на место плохо подготовившегося адвоката, который пытался наводить тень на плетень с помощью неубедительных доводов. Когда тот в третий раз повторил одно и то же, судья холодно перебил его вопросом: «Вы принимаете меня за слабоумного или за глухого?» Потрясенный и благоразумно воздержавшийся от ответа адвокат лишь посмотрел на него, не веря своим ушам. «Мой слуховой аппарат прекрасно работает, и я не идиот, — продолжил судья. — Если вы повторитесь еще раз, я вынесу решение в пользу противной стороны. А теперь продолжайте, сэр».
«Вы слабоумный или глухой?» — этот вопрос стал расхожей шуткой в клэнтонских юридических кругах.
Бурбон наконец согрел внутренности, и Джейк приказал себе притормозить. Одного стакана достаточно. Если он приедет домой навеселе в пятницу вечером, Карла вряд ли обрадуется.
— Как и следовало ожидать, будет куча медицинских экспертов. Мистер Хаббард испытывал чудовищные боли и принимал много медикаментов. Противная сторона постарается доказать, что это оказало влияние на его решение, поэтому…
