— Так сразу не оценишь. А сам ты как расцениваешь?
— Если бы я знал! — проронил Иванос с какой-то неожиданной, несвойственной ему усталостью. — Вот и скажи теперь: как можно все это интерпретировать? Ты сейчас — свежие мозги, проницательный взгляд со стороны, вот и вразуми нас, уже уставших ломать головы…
— Ну, — произнес я уверенно, — вы-то слабоумием не заразились. А значит, не только ломали головы, но и принимали меры. Не слабые, наверное? Изложи, а тогда и я отвечу.
— Кое-что, понятно, делалось. Начиная с высшего руководства. Но об этом я тебе, по сути, уже все рассказал раньше. Разве что отдельные подробности. — Иванос усмехнулся. — Но и в них ничего не почерпнешь. Чтобы закончить изложение: с тех пор никакой новой информации — и ни одной сколько-нибудь приемлемой гипотезы.
— Ну, создать ее нелегко — если к ним не подступишься. Закрытый мир. Черный ящик. Глухо. И как же у тебя хватило совести…
Он знал, в чем я его сейчас стану обвинять. И перебил:
— Да ничего подобного! Никакого черного ящика! Наоборот, они по всей своей ВВ-сети — а она у них все-таки самая широкая в Галактике — рекламируют себя, приглашают людей, всячески поощряют иммиграцию из любого мира. Мы тут, конечно, ничего такого не поощряем, наоборот… Хотя запретить официально закон не позволяет. И люди едут. Немногие, но едут.
— А возвращаются?
— Пока такие случаи не фиксировались.
— На связь оттуда выходят? Говорят с родными, друзьями, любимыми, оставшимися в их прежних мирах?
— Знаешь — не так уж редко. И ни на что не жалуются. Наоборот, довольны. Приглашают других. Ни разу ни слова — во всяком случае, в тех сообщениях и разговорах, что нам удавалось проконтролировать, — ни малейших жалоб на, скажем, продовольственные трудности или на бытовые, какие неизбежно возникают при недостатке энергии. Ну, понятно, народ туда едет в основном такой, у которого в родных мирах что-то не сложилось: нет карьеры, роста, хорошей работы, прежде всего — денег. Но ХТС, кстати, никого не призывает делать в Улар инвестиции. Похоже, отказавшись платить налоги, они свои финансовые проблемы решили.
— Ага, — сказал я скорее самому себе. — Въезд, значит, открыт. Для всех желающих. Но если этот желающий оказывается агентом Службы — то с ним происходят нежелательные события. Значит, его как-то засвечивают.
— Ну, что касается наших — они могли быть известны и раньше. У ХТС, как у любой корпорации такого размаха, своя разведка и контрразведка, классом не ниже наших. Потому мы и решили: своих профессионалов посылать больше нельзя.
Иванос взял паузу, я же не стал заполнять ее: пусть скажет сам, интересно — как это у него получится.
— Тогда — я уже говорил — мы стали искать тебя. Не нашли.
— Это я и сам знаю, — ввернул я.
— Ну — и как раз в это время ко мне и обратилась твоя… Ну, Лючана.
— А ты и обрадовался.
— Слушай, но ведь тут, собственно, никакого риска и не было. Приезжает женщина, на официальной службе никогда не состоявшая, трудоспособная, здоровая, прибывает не с Теллуса, Армага или другого сильного мира, а из провинции — я же говорил тебе, что мы ее послали обходным путем и снабдили всем, что нужно, — чистыми номерами, кодами… ну, этого тебе объяснять не надо.
— Не надо. И она пропала.
— Да, — сказал Иванос. — И она пропала.
— Вот с этого места, — заявил я, — давай во всех деталях. Раз уж у меня полный допуск — открывай все шлюзы. Даже те, которые не положено.
Я сказал это неслучайно: даже и высшие допуски бывают очень разными. Одни есть у трехсот человек, другие у тридцати, но есть и те, которыми обладают лишь трое. И на этот раз я должен был стать четвертым.
Иванос кивнул. Он понимал, что тут не до буквы закона. А дух его (дух любого закона заключается в достижении целей, ради которых он и принят) генерал ощущал прекрасно.
— Ладно, — согласился он неожиданно легко. — Поехали. Но только не жди, что я выдам такую информацию, после которой тебе останется только нажать на кнопку — и твоя жена войдет в эту вот дверь, держа в охапке ответы на все задачи. Скажу все, что знаю сверх уже изложенного; но это меньше, чем ты надеешься.
— Ну, хоть шерсти клок, — сказал я невесело. — Все же станет теплее.
Насчет «паршивой овцы» я промолчал, помня, что с любым генералом следует обращаться, соблюдая все предосторожности.
